Звуки Азии
Шрифт:
край любимый, азиатский.
И приходят на ходулях
у печи погреться сказки.
Воспоминание
Майское утро – тихое, странное…
Где ты, погода, сердцу желанная?
Дождь непрестанно стучит по сараю,
словно кривые ножи самураев.
Конь вороной возле старого дуба
крупом мерцает и грустно, и грубо.
В тёплой избе, по земному закону
свечи зажгу, помолюсь на икону.
Плащ, до сапог достающий, надену
и на крыльцо – нужно ехать по делу!
Ветер в пшеничном поле
Пшеничные колосья
раскачивает ветер.
Их золотые косы
у ветра на примете
(одетый в плащ зелёный
десантника на службе,
боями закалённый,
он верен старой дружбе).
Ведут себя колосья,
как девушки на танцах,
расплёскивая косы
для торжества оваций.
И так приятно ветру
погладить им головки,
не позабыв при этом
о хлебной заготовке.
Благопожелание раненой песне
Открыты старые сени
послушать в саду сороку.
У песни моей осенней
пробито крыло горохом.
Лечись, моя песня, светом,
пойманным в тюли окон,
когда он полынным летом
поёт в тишине глубокой.
Летай за водой в Архангельск,
за крошками хлеба – в Киев.
Пускай за тобою Ангел
спешит с шарами и кием.
Ты вся – в саду чаепитье,
когда самовар на блюде
пускает пары наитья
и чай разливает людям.
Огород
В зелёном небе огорода
созвездья плавают малины,
смущая дух прозрачным ходом
переплетающихся линий.
В зелёном небе всё возможно:
и танцы мошек над цветами,
и шелестение горошин,
открывших пасть гиппопотамью.
О, гиря фруктов огорода
и овощей подземный щебет,
когда ветров проходит рота
просторным коридором в небе!
Внимает паутина мухе,
паук галантен, как придворный,
и всё подчинено науке,
команде солнечного горна!
Вздыхает праздничная лейка
и шелестит листом капуста,
и сходят маленькие реки
с лицом поэта Заратустры.
Малина машет опахалом
и хочет взять реванш у мёда,
и мыслит в полдень петухами
сухая жаркая погода.
Останови движенье чисел,
часов и бабочек на клумбе,
и здравого лишится смысла
червяк в своём подземном клубе.
Летает, ползает, щебечет,
цветёт и зреет час от часа
под патронажем человечьим
биологическая масса.
И взяв в заложники вниманье,
с каким на всё взирает полдень,
сухие ванны принимает
в видавшем виды огороде.
На перевале
Ночь в зеркалах озёрных
отражена эффектно:
чёрная шаль озона,
шляпа из чёрного фетра.
Вниз не гляди, не надо.
Люди и их заимки
чёрного шоколада
съели и спят в обнимку.
Не шелохнётся воздух.
Горы вокруг и тени.
Только живые звёзды
тянут табак растений.
Секретарём у ночи
служит сова, чьи крики
долго тебя морочат
на перевале диком.
Песня беременной женщины своему ребёнку
Женщина с двумя сердцами,
плывущая по морю воспоминаний...
Ступай тихонько, мой мальчик,
по крыльям птиц разноцветных,
в горах уснувших без плача,
скалой укрытых от ветра.
По родникам золотистым,
шептать умеющим громко
о том, как звенят монисты
внизу, в селении горном.
По белой росе, по камню,
по тёмным ночным стрекозам,
поющим крыльями «амен»
под утро горным морозам.
По снегу в пятнах лазури,
укутавшему вершины,
по косточкам белой бури,
спустившейся к нам, в долину.
По лунному свету, ярче,
чем перья птицы Гаруды,
спускайся в наш мир, иначе
как жить без тебя я буду?
Качаются в небе мачты –
уколы моих бессонниц...
Спускайся в наш мир, мой мальчик,
под звуки хрустальных звонниц!
Весенним утром
(этюд)
Словно глубокий вздох,
тянется птичья нитка –
ею заштопал Бог
утром весенним свитку
и на Россию надел –
синюю, золотую,
с перечнем добрых дел,
с Ангелом одесную.