Звездолов

Марсали Ганн уже исполнилось восемь лет, и сегодня она стала его невестой.

Патрик Сазерленд заметил маленькую фигурку Марсали, забившуюся в угол у парапета, когда в последний раз обходил внушительный крепостной вал гостеприимного замка Эберни. Завтра он покинет Ганнов, семью, которая заботилась о нем все эти годы, и отправится воевать в Ирландию.

Он будет скучать по Ганнам. Особенно трудно расставаться с Гэвином, лучшим другом. Но Патрик чувствовал радостное возбуждение. Ему уже шестнадцать, наконец-то он займется настоящим мужским делом. Патрик собирался с честью выполнять свой долг и еще в глубине души мечтал завоевать уважение отца. Все эти годы он пытался добиться его расположения или хотя бы одобрения — но тщетно.

Через десять лет он вернется и женится на своей невесте.

Соглашение о помолвке подписано сегодня Дональдом Ганном, отцом Марсали, и Грегором Сазерлендом, его отцом. И сегодня же сестра Дональда, Маргарет, стала женой Грегора, который вдовел уже много лет. Теперь семьи были связаны двойными брачными узами.

Патрик не возражал против помолвки с леди Марсали. С пеленок его учили, что интересы клана он должен ставить выше своих личных интересов. А выбор невесты почти всегда определялся приданым, которое дна приносила: деньги, знатность, военный союз. Но даже в восемь лет Марсали казалась ему маленькой сияющей звездочкой, и Патрику была приятна мысль, что в один прекрасный день она станет его женой.

Но видеть ее такой печальной Патрику еще никогда не доводилось. Глядя на ее вздрагивающие хрупкие плечики, юноша решил, что Марсали огорчена из-за свадьбы Грегора и Маргарет, что ее напугали шум и грубость праздника. Со двора, где были накрыты столы для воинов, и сейчас слышались разудалые крики. Сам он уединился для того, чтобы проститься со своей юностью.

Патрик подошел медленно, чтобы не испугать Марсали. В ярком свете луны он заметил, что девочка прижимает к себе одного из своих питомцев: у нее жили две ручные ласки.

— Марсали, — тихо позвал он, — тебя кто-то обидел?

Девочка повернулась, и он увидел следы слез на ее щеках. Ласка, которую она держала на руках, вскарабкалась на ее плечо, другая, лежавшая раньше у ее ног, вскочила на задние лапки и смешно принюхивалась. Зверьки смотрели на него с тревогой.

Патрик ласково спросил:

— Ты так расстроена из-за свадьбы?

— Нет, лорд Патрик.

— Тогда почему же ты плачешь? — Он взял ее за подбородок и поднял опущенную головку.

Марсали прикусила губу. Длинные темные локоны, выбившиеся из-под шапочки, падали ей на плечи.

— Потому что ты уезжаешь.

В голосе девочки слышалось настоящее, недетское горе. Патрик был тронут до глубины души. Шестнадцатилетний юноша, почти мужчина, он не задумывался до этого о чувствах маленькой сестренки своего друга и своей будущей жены.

Патрик внимательно посмотрел ей в лицо. Синие глаза, полные слез, блестели в лунном свете. Он привык видеть радость на милом личике Марсали, ему казалось, что она улыбается даже во сне. Юноша не сомневался — однажды его невеста превратится в настоящую красавицу.

Марсали смотрела на него с восторгом и обожанием. Никто и никогда не смотрел на него так. Патрик почувствовал, как в его сердце рождается нежность к этому милому ребенку, его невесте.

Мать Патрика умерла при его рождении, а вторая жена отца ненавидела его. Ведь если бы не было Патрика, ее сын Алекс стал бы лэрдом — вождем клана. Отец Патрика, гордый и жесткий человек, и вовсе не признавал никаких проявлений чувств. Он стремился только к тому, чтобы Патрик стал хорошим воином и преданно служил своему клану. Любовь и нежность — эти новые чувства стали для Патрика драгоценным и неожиданным подарком.

— Я вернусь раньше, чем ты вырастешь.

— Обещай, что тебя не убьют, — потребовала девочка, строго глядя ему в глаза.

— Обещаю, — сказал Патрик. — Клянусь тебе.

Он дал эту клятву от всего сердца. На самом деле Патрик чувствовал себя неуязвимым. Разве он не побеждал в учебных схватках многих опытных воинов, которые были и старше, и сильнее его? Он убьет всех врагов, а сам не получит даже царапины.

Марсали смотрела на него сурово, слишком сурово для ребенка ее лет, как будто усилием воли хотела сделать так, чтобы его слова оказались правдой.

Ласка начала спускаться по ее руке, Марсали поймала ее и рассеянно погладила.

— Антоний и Клеопатра тоже будут скучать без тебя, — сказала она. — Они будут за тебя молиться, как и я.

Подавив улыбку, Патрик серьезно ответил:

— Теперь я просто уверен: мне нечего бояться.

В ее глазах мелькнула радость, но через мгновение Марсали снова стала серьезной.

Патрик наклонился к ней.

— Тебе нужно вернуться в кровать. Но сначала подари мне что-нибудь, чтобы я мог носить это в честь моей дамы.

Радостная улыбка осветила ее детское личико, но тут же погасла.

— У меня ничего такого нет.

— А это? — И Патрик показал на ленточку, которая украшала ворот ее ночной рубашки.

Он видел, как счастлива Марсали, что с ней обращаются как с настоящей дамой. Девочка принялась торопливо расшнуровывать ленту, с трудом протаскивая ее через узкие отверстия. Наконец она застенчиво протянула ленточку Патрику.

— Благодарю тебя, моя госпожа, — серьезно сказал юноша.

— А ты мне тоже что-нибудь дашь? — спросила Марсали.

Теперь Патрик принялся осматривать свою одежду. На нем были надеты только простая льняная рубашка и плед его клана. Кинжал и спорран note 1 — неизменные спутники шотландца — остались в комнате. Патрик задумчиво поднял глаза к небу. Ночь была звездной, луна казалась огромным светящимся шаром. Патрик чувствовал, что мог бы подняться на цыпочки и сорвать целую охапку звезд. Неожиданно его осенило.

— Хочешь звезду, Марсали? Подарить тебе звезду?

— Но тогда на ее месте будет пустота, — серьезно ответила девочка. — Скажи, какую звезду ты мне даришь, я буду смотреть на нее каждую ночь и помнить, что она моя. И тогда ты будешь моим рыцарем, моим… звездоловом.