Чтение онлайн

— Тридцать один, — поправил меня Михаил и укоризненно вздохнул. — А мне двадцать шесть. Скоро будет.

Настал мой черед смущаться, потому что сказала я не так, как хотела. Наверное, в тридцать лет, а тем более в двадцать шесть человек может показаться немолодым лишь тому, у кого и молоко на губах не обсохло.

— А вы часом не приболели? Может, зубы мучают? — внезапно спросил меня Михаил.

— Да с чего вы взяли? — удивилась я.

— Так вы ходите вокруг этого дома.

— И что же с того? Я просто прогуливалась.

Михаил вдруг снова засмущался, но ответил:

— Да здесь бабушка одна живет. Знахарка. Очень ловко она зубы заговаривает.

И покраснел. Прямо как Петя, когда я на него смотрю. И тут я поняла, что и сама краснею. До меня стало доходить, куда и зачем торопилась Никольская. И отчего она так замешкалась на том перекрестке, недалеко от которого располагался известный в городе зубной врач. И отчего вела себя необычно, была раздражена и невнимательна. Отчего все время терла то голову, то щеку, отчего эту щеку укутывала от морозного воздуха. У Леночки Никольской попросту болел зуб! Господи, как стыдно! Шерлок Холмс самозваный!

— Вы, я вижу, смущаетесь к знахарке идти? — вывел меня из столбняка голос Михаила. — Я вот тоже смутился, как вас увидел. Думаю, что обо мне приличная девушка подумает? Подумает, что такой взрослый мужчина боится идти к стоматологу и самым суеверным образом посещает знахарей и травников. Признаюсь, врачей зубных я боюсь. А тут еще было у меня предположение, что зубы у меня разболелись на нервной почве. Работы, знаете ли, очень много. А может, просто застудил. Зубной же врач, чуть что, за щипцы хватается, а зуб-то, может, и здоровый? Вот я и сходил сюда. Не поверите, все как рукой сняло. А не сняло бы, тогда уж точно надо идти к врачу. Так что вы не бойтесь, здесь больно не сделают. Хотите, я вас провожу?

— Проводите, Михаил. Только не к знахарке. Зубы у меня не болят, и я правда не к ней шла.

Мы пошли по улице и стали разговаривать. А зубы у меня вдруг разболелись, все и сразу. Может, на нервной почве, может, от стыда за свою глупость. Но впору было и назад попроситься. Но тут Михаил стал рассказывать что-то смешное, и боль утихла. Зато от смеха порой отдавало в больной моей голове.

А бенефис господина Корсакова, несмотря на такую неудачную последнюю репетицию, вышел удачным. У нас вновь были проданы все билеты, вновь был назначен дополнительный воскресный спектакль. И более того, решено было эту пьесу сыграть еще раз в ближайшую среду, а в субботу наконец-то повторить «Гамлета». Екатерина Дмитриевна ходила за кулисами с видом победителя, Александр Александрович постоянно оставлял многочисленные свои подарки где попало, и ему все вынуждены были относить их обратно.

— Ну, скажите на милость, зачем же мне сразу два золотых и три серебряных портсигара? — недоумевал бенефициант, но был при этом страшно доволен. А что делать с такими подарками, он знал не хуже любого другого артиста. Чаще всего их сдавали в ломбард.

За этой приятной суетой я совсем забыла о былых неприятностях, да и раны мои совсем перестали давать о себе знать. Единственное, чего мне не хватало для полного счастья, так это известия о поимке Микульского. Тот как в воду канул.

Дождавшись выходного, я первым делом решила встретиться с Петей, а то становилось совсем уже неприлично. Погода располагала к прогулкам, и мы вновь поднялись на Воскресенскую гору. Пете я, конечно же, рассказала все как было, безо всяких придумок. И было очень похоже, что он мне едва ли не завидует:

— И как же вам удалось с Елсуковым справиться? Откуда вы так ловко драться умеете?

— Меня папенька учил. Он меня и стрелять учил, и верхом ездить, и плавать. Даже фехтовать. Я всегда полагала, что все это у меня плохо получается. Но в нужный момент получилось как надо.

От этих воспоминаний мне, как всегда, стало жутко печально. Петя тактично помолчал, но надолго его не хватило, и он завел разговор о том, куда мог спрятаться Микульский. Ничего умного мы не придумали.

При прощании Петя не утерпел и спросил:

— А что, вы и меня побить сумеете?

— Да зачем же мне вас бить? — удивилась я такому повороту разговора.

— Да я не к тому, — для выразительности Петя даже рукой махнул. — Может, вы меня хоть немного драться научите? Не просто кулаками махать, а чтобы по науке?

— Попробую, — улыбнулась я. — Но уже в другой раз. Договорились?

Дома меня встретил незнакомый запах. Пелагея готовила что-то мясное, но в запахе этого мясного присутствовало нечто незнакомое, непривычное. Я уже давно научилась различать приготовляемое ею по одному запаху. Тем более что стол у нас был простой. Хотя, с другой стороны, это не вполне верно. Вот, к примеру, из супов чаще всего были щи. Но готовила их Пелагея то на говяжьем, то на рыбном, то на грибном бульоне. Опять же, к щам почти непременно полагались пирожки: с мясом или рыбой, в постные дни с капустой и грибами, а то и пампушки с чесноком на малоросский [60] манер. Оттого и получалось одно и то же блюдо всякий раз по-разному. Но всегда вкусно. Про пельмени и говорить не приходится, столько разных начинок для них использовалось: самая традиционная сибирская из говядины, свинины и баранины; а то из мяса птицы или из белорыбицы; иной раз из мяса с капустой. Мясо или птица в натуральном виде, в виде отбивных котлет, запеченной в печи баранины, нафаршированной утки или как-то еще бывало на столе не столь уж часто. В воскресные дни да в праздники обязательно, еще иногда на неделе. Но вот никак не в понедельник, если на него, конечно, не выпадал какой-то праздник. Сегодня же праздника вроде не было. Мне стало любопытно, и я пошла узнавать, чем да по какому поводу пахнет.

— Так гость в доме, — коротко ответила Пелагея.

Стало понятнее, но ненамного. Видя мое недоумение, Пелагея расхохоталась:

— Ты еще больше удивишься, как того гостя увидишь. А пока глянь в окно на двор.

Во дворе стояли странного вида небольшие сани, а у сарая жевали сено два оленя. От неожиданности я чуть опешила, но сообразила быстро:

— Так это, наверное, дедушка Алексей? А где он сам?

— В бане твои дедушки. Моются. Один с дороги, второй за компанию. Ох, любопытные у тебя знакомцы, Даша. То, что мне он сразу понравился, ничего удивительного нет. В нашей деревне эвенки частыми гостями были. Да и у них в деревне я бывала, и даже в стойбищах, так что многих знавала. И народ они смирный и тихий. Ежели, конечно, к водке не приучены, они с нее совсем дурнеют. Но то редкость. А вот как он хозяйку нашу обаять суметь, то особое умение надобно. Ты бы видела, как Мария Степановна губы поджала, как к нам в дом такой гость вошел. А он не стушевался, поздоровался, на образа перекрестился. Потом вежливо стал про вас с Афанасием Николаевичем расспрашивать. Сказал, что подарки вам привез, но коли вас дома нет, так просит разрешения подарки оставить, а сам в другой раз придет. Ну, в такой-то мелочи никто бы не отказал.

Пелагея помешала варево и продолжила.

— Так вот, вышел эвенк к своим оленям, занес в дом мешки и первым делом соболя вынимает и говорит Марии Степановне, что, мол, по их обычаям, первый дар положен хозяину дома, где друзья живут. Уж не знаю, вправду такой обычай имеется или схитрил гость, но ведь как угадал: хозяйка наша аккурат шубу перелицевала, [61] а с воротником никак решиться не могла, старый уж негоден стал, а что для нового прикупить, не знала. Тут она сразу вспомнила, что вы об эвенке том рассказывали, стала к столу звать. А тот опять про обычаи свои толкует и вовсе нас подарками завалил. Тут и медвежатина, и морошка, и дикий мед, а главное — медвежьи сало и желчь. [62] Кончилось тем, что за чаем Мария Степановна его уже не иначе, как Алексеем Тывгунаевичем величала, хоть на таком отчестве и спотыкалась порой. А как вернулись Афанасий Николаевич, велела им баню топить и ночлег гостю предложила. Вот такие у нас дела! А на ужин будет у нас тушеная медвежатина.