Звереныш

— Беги, сынок! Беги!

Поудобнее перехватила тяжелый топор, и с размаху опустила его на щит смуглолицего воина, с ухмылкой наблюдавшего за отчаянной женщиной.

Она была сильна, и довольно красива — высокая, светловолосая, крепкая. Хорошая рабыня! Потому воин и не спешил ее убивать. Зачем? Это деньги! Хорошие деньги! Люди народа ростов ценились в Империи Занусс — выносливые, сильные, вот только строптивые. Но зануссы умели обламывать рабов. Женщины хороши — статные, высокие, белые — ценятся смуглыми зануссианами, любителями экзотики!

Мальчишка? Да пусть бежит. Куда он денется? Застыл, как мышь перед змеей.

— Сынок, беги! Беги! И не забудь, что ты рост! Помни свой народ! Помни нас с папой!

Женщина снова нанесла прямой удар, в последний момент, как опытный воин, переменила направление движения и с силой ударила в наголенник воина, смяв его и прорубив до самой кожи. Если бы воин не успел отдернуть ногу — она бы сейчас валялась на земле, и участь одноногого бойца была бы незавидна — и это в тридцать лет?!

Глаза воину застила ярость убийцы, вылетели, будто выметенные морским ветром все мысли о том, что эта ростийка ценна, как товар — осталось лишь желание убить!

Умелый и сильный боец бросился вперед — удар тонким, длинным мечом — древко топора перерублено пополам!

Еще удар!

И голова женщины скатилась с плеч, покатилась по земле, остановившись у ноги мальчишки, так и стоящего столбом, будто его парализовало. Длинные светлые волосы матери легли на стоптанный мягкий башмак, мальчишка опустил голову и недоумевающе посмотрел на голову той, кто еще сегодня утром нарезала хлеб, трепала его по голове и смеялась, вспоминая, как вчера он свалился с причала, торопясь запрыгнуть в лодку к отцу, который сейчас лежал возле порога дома, со стрелой в груди и старым мечом в руке.

Отец не успел никого убить. Впрочем — как и многие из односельчан, павших в неравной борьбе с захватчиками. Росты были сильными и смелыми людьми — тот, кто выходит в море не может быть трусом, море не любит трусливых — но что они могли сделать против людей, которые сделали разбой, убийство и войну своим главным в жизни делом? Закованные в металл, тренированные, умелые, зануссы легко справлялись с рыбаками и охотниками. Потери захватчиков были совсем малы, и они оправдывали себя. Каждый из тех, кто доживет до конца похода получит звонкую сумму драгоценного серебра, достаточную для того, чтобы безбедно прожить не один месяц, а если жить скромно — то и год. Риск? А что такое жизнь без риска?! Воин должен рисковать! И когда он погибнет, то упокоится в чертогах Бога Войны, и ему будут прислуживать все враги, которых воин убил за время своей короткой, но яркой жизни. Стыдно умирать в постели, седым стариком! Жить нужно ярко, и так, чтобы враги выли от ярости и боли, друзья кричали и славили!

Воин плюнул на труп женщины и прихрамывая подошел к мальчишке. Протянул руку, чтобы схватить за шиворот, но мальчишка внезапно ожил, будто с него сняли заклятие, и с яростным визгом вцепился в руку мужчины, прокусив ее выше запястья, между стальной перчаткой и налокотником, так, что брызнула кровь.

Воин от неожиданности завопил, замахнулся мечом, но тут же одумался и ударил щенка рукоятью меча, вырубив его так же верно, как если бы ударил булыжником из фундамента рыбацкой хижины. Но даже сейчас мальчишка, уже в беспамятстве, не отпускал руку врага и тот кривился от боли, пытаясь разжать челюсти подростку. Через пару секунд воин достал кинжал, замахнулся, чтобы рассечь зверенышу шею, но был остановлен резким окриком:

— Стоять! Бас, ты спятил?! Мальчишка крепкий, шустрый, нам такие нужны! Зажми ему за ушами, и все! Не знаешь, как справиться с рабом?! Что ты за воин? Будешь оштрафован на пять монет за глупость!

Высокий могучий воин со знаком сотника укоризненно покачал головой, пошел дальше, но вдруг остановился:

— Я прослежу, чтобы он был на корабле! Смотри, допрыгаешься! От тебя много смертей, но мало пленных. Похоже, что ты не очень-то заботишься о том, чтобы заработать, и чтобы заработали твои товарищи! Я подумаю над этим. Вот эту женщину можно было и не убивать — ты разучился драться? Не знаешь, как разоружить какую-то селянку? Она стоит денег, а ты отрубил ей башку! Дурак!

Сотник ушел, а воин все еще стоял над лежащим в беспамятстве мальчиком, и намазывая мазью рваную рану, с бессильной яростью думал о том, что когда-нибудь заработает денег достаточно, чтобы уйти из ловцов, и тогда ни один урод не будет отдавать ему приказы! А еще — купит себе парочку ростов и будет творить с ними все, что захочет! Они ответят за свою строптивость!

Бас воровливо посмотрел по сторонам и вдруг сильно пнул мальчишку в бок. В животе мальчугана что-то екнуло, хлюпнуло, и он застонал, внезапно очнувшись от беспамятства. Тогда ловец пнул еще и в голову, стараясь бить так, чтобы не осталось следа.

— Пошел!

Воин схватил мальчика за шиворот, грубо поднял, поставил на ноги и толкнул туда, где уже собирали оставшихся в живых жителей селения. Их было сотни полторы, или две, в основном дети — девочки, мальчики. Были и взрослые — большинство из них симпатичные женщины. Их деловито вязали цепочками, друг за другом и переправляли на корабль. Туда же отправлялось все ценное, что можно было найти у этого нищего народца, живущего рыболовством и охотой — мечи, топоры, одежда, шкуры — все мало-мальски пригодное для продажи. Рачительный хозяин не должен бросать на дороге и медяк — из медяков складывается серебро, из серебра — золото.

Взрослых мужчин в плену не было. Росты мало того, что отчаянно сопротивлялись, они были, ко всему прочему, малоуправляемы, упрямы, часто бунтовали. Так что всех мужчин старше четырнадцати лет обычно убивали на месте. Лучше взять десятилетнего мальчишку, воспитать его как следует, в духе империи, и тогда он вырастет настоящим воином — бесстрашным, жестоким, верным Империи до последней капли крови. Для этого есть особые методы — Империя умеет воспитать своих "псов".

По большому счету сотник был прав — этот мальчишка стоит хороших денег — Корпус Псов заплатит полновесной монетой за щенка, но.все равно обидно!

Решил: хватит уже этой работы. Деньги есть, после похода еще дадут, так что можно заняться тем, чем хочется — открыть свое дело, торговать, завести семью. Хватит рисковать жизнью — тридцать лет уже, а ни семьи, ни детей.только тесные каюты, вонючие, пропахшие грязным бельем и трактиры, бордели с пахнущими дешевым вином шлюхами. Все! Решено! Увольняться!

Бас довольно кивнул головой и поспешил туда, где распоряжался сотник — нужно было показаться, сделать вид, что трудится в поте лица, иначе опять оштрафует, скажет, что не работал. А Басу теперь каждая монета в дело.