Чтение онлайн

Мы прошли дальше, и скоро оказались в очень скромном кабинете. Здесь даже обоев не было, и кресло с виду было дешевым, и стол немногим лучше того, что стоял в прихожей, несколько колченогих стульев. Да уж, а он точно вращается в высших кругах и вертит финансовыми потоками? А то не очень-то похоже.

В помещении было трое: один сидел за столом с гроссбухом и ручкой, еще двое стояли у стены. Еще охранники. Наверное, достаточно надежные люди, если он обсуждает дела при них. Хотя, скорее всего, это НПС с выкрученными на максимум ползунками лояльности.

– О, Генри, - проговорил сидевший за столом еврей, и привстал, протягивая нашему капо обе руки.
– А кого это ты привёл? Своих друзей?

– Это наши друзья, - ответил Бруни. – Томас и Джованни, они члены Организации. И им нужна твоя помощь?

– Ну и зачем таким людям понадобился скромный Моше Левенштейн?

– Покажи ему, Джо, - сказал я.

Мой напарник положил на стол чемодан, открыл, и развернул его так, чтобы еврей увидел деньги. Тот усмехнулся, достал одну из пачек, быстро пересчитал, а потом выдернул одну из купюр и посмотрел ее на просвет. Хмыкнул, провел большими пальцами, и уставился уже на нас.

– Очень качественно, - сказал он.
– Я бы сказал, высший сорт. Далеко не каждый сможет отличить их от настоящих, хотя в официальные банки я бы с этим все равно не пошел, раскусят. Ну, так что, вам потребовалась моя помощь, чтобы сбыть это?

Он говорил, как самый настоящий еврей. Да, правду говорят, игроки, которые долго на "Злых улицах", уже в них не играют. Они тут живут.

– Да, - сказал я.
– И мы готовы поделиться прибылью. Десять процентов от общей суммы.

– Десять процентов?
– он усмехнулся.
– Да вы, наверное, шутите, мальчик мой. У вас нет ничего, кроме печатного пресса. У меня есть сеть распространения и возможность реализовать эти деньги, не поднимая лишнего шума. Без меня они не стоит и бумаги, на которой вы их печатаете. Половина, не меньше.

– Пошли, - я повернулся. – Это не имеет смысла.

Я закрыл чемодан, взял его за ручку, и двинулся прочь из кабинета. Но не успел я выйти наружу, как за спиной послышался окрик:

– Вернитесь. Так дела не делаются.

– Да я лучше их бедным раздам, чем отдам вам половину, - ответил я.
– Хоть уважение прокачаю.

– Вернитесь, поговорим.

Я все-таки развернулся, и на этот раз позволил себе присесть за стол. Посмотрел еврею прямо в глаза.

– Все равно, десять процентов это слишком мало. Сколько вы собираетесь производить этих денег в месяц?

– Немного, - ответил я.
– Шестнадцать тысяч долларов. В перспективе - двадцать. Но не больше.

– И все десятками?

– Да, - кивнул я.

– Мой вам совет, лучше увеличить эту сумму в два раза. Или в три. Иначе получится несерьезно. А так вашей половины будет достаточно.

– Я не дам тебе половину, - сказал я.
– И расширять производство тоже не буду. Если ты хочешь выдоить нас за пару месяцев, а потом скормить федералам, ничего не получится. Мы собираемся печатать эти деньги годами.

– Хорошо, - сказал он. – Если вы настроены на долговременное сотрудничество, я готов снизить свою долю до тридцати процентов. Это будет выгодно всем.

– Пятнадцать, - ответил я.
– Или мы раздаем эти деньги бедным. Представляете, как это будет весело, когда мы начнем раздавать бабки по всей Маленькой Италии? Настоящий карнавал.

– Хорошо, - он глубоко вздохнул. – Двадцать пять процентов. Взять меньше я просто не могу. Мне ведь тоже придётся платить людям.

– По рукам, - ответил я, протягивая ему ладонь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, а потом все-таки пожал мою руку.

Четверть Генри, столько же жиду. Получается, что нам остаётся по четыре тысячи на брата. Хотя меньше, надо же платить Росси, но там совсем небольшая сумма, можно и из других денег поделиться. Ну и минус на отмывку, сушку и прочее. Но никак не меньше двух с половиной тысяч долларов.

А если вывести это все в реал… Да, хватит на пару недель очень небедной жизни. В целом оно того стоит.

– Здесь - первая партия, - сказал я. – Шестнадцать тысяч. Остальное привезем ровно через месяц, в этот же день. Когда мы сможем забрать свою долю?

– Да прямо сейчас, – ответил Моше, и повернулся к двери у себя за спиной. – Исаак!
– крикнул он. – Принеси джентльменам их деньги.

Через минуту из-за двери вышел чернявый парень с бумажным пакетом в руках, положил его на стол. Еврей подвинул его мне, а я передал деньги Джо, который тут же принялся их считать.

– Вы привозите деньги раз в месяц, и получаете три четверти этой суммы, но уже настоящими. С сегодняшнего дня я официально включаю вас в число своих клиентов. Если понадобится отмыть что-то или помощь с вложениями, помогу за процент.

Ага, за половину. Но озвучивать эту мысль я, конечно, не стал. Ну его на фиг.

– Если нужна будет ссуда, договоримся. По другим вопросам тоже можете обращаться. Хорошо?

– Хорошо, - кивнул я.

А ведь неплохой день. Все мы стали богаче на четыре куска. Пожалуй, что беготня по городу и возня с оборудованием того стоили.

Конечно, было небольшое беспокойство по поводу разговора с доном… Но с другой стороны, никто не запрещал нам печатать фальшивые деньги. Про наркотики да, на это в семье Гвидичи был строгий запрет. Но ведь это совсем другое.

В ресторане “Сицилия” было людно. Здесь проводили вечер не только члены Организации, но и обычные люди. Вкусные еда и вино, вежливые официанты, хорошая музыка и роскошная обстановка поддерживали репутацию заведения, а заодно и дона Гвидичи, которому оно принадлежало. Более того, в высших кругах дон считался именно, что ресторатором. Ведь у него была не только “Сицилия”, но и “Мальтийский сокол”, который построили на месте сгоревшей пиццерии “Дон”, принадлежавшей Тотти, и еще четыре бара в разных концах города.