Чтение онлайн

Тут казак перешёл на какой-то другой язык, похожий на русский, но совершенно Элу непонятный. Слова в нём перемежались с неуловимой быстротой, а экспрессионная составляющая была сведена к нулю. Должно быть, приграничный диалект, подумал оксфордец. Полковник Хакет, наверное, понял бы, а я – увы…

– Ладно, заплати ему три талера, – сказал казак, окончив свою беседу с корчмарём. – У них здесь действительно высокие цены. Война, разруха…

Эл скрепя сердце достал из кошелька три серебряных монеты и протянул корчмарю. Тот посмотрел на них с тоской, потом две сунул куда-то в складки одежды, а третью отдал казаку. Тот весело осклабился, попробовал монету на зуб, затем снял красную шапку, сунул туда денежку и шапку надел.

– Емеля Иванов, – сказал он и протянул Элу руку, нисколько не смущаясь. – Прозвищем Пугач.

– Элистер Макк, – пробормотал Эл, отвечая на рукопожатие. – Бергмастер.

– Ну, бывай, немчура, – бодро сказал казак. – Смотри на жизнь веселей.

Наутро их отряд разделился. Царственная особа, обоз, казаки и большинство свиты остались в Мозыре, а Эл, Марсель, ещё двое офицеров и трое казаков верхами поехали в Россию. Каждому из них была отсыпана мера денег – не тех, что были в бочках, а настоящих.

– Марсель, вы объясните мне наконец, что всё это значит? – спросил он друга. – Кто на самом деле тот человек, зачем нас встречали казаки и что это за авантюра, в которую мы ввязались?

– Всё очень просто, – отвечал тот. – Мы сопровождали российского императора Петра Третьего, незаконно свергнутого десять лет назад своей бессовестной супругой. Ему пришлось скрываться, pauvre majestе. [94] – Тут Марсель чуть ли не всхлипнул. – И вот справедливость торжествует! При поддержке своего венценосного брата Людовика он возвращается управлять своим государством!

Эл аж присвистнул:

– А что по этому поводу думает само государство в лице его просвещённой супруги?

– Надо полагать, что государство в лице его просвещённой супруги будет сопротивляться до последнего, – небрежно сказал Марсель. – Кто же добровольно откажется от власти над половиной земной поверхности?

– Для этого и завербованы эти казаки?

– Oui, мой сообразительный друг! Они на своих пиках приведут его под венец.

– Но мне… не показалось, что он русский, этот низвергнутый император…

– А он и не русский вовсе. Он хоть и внук их Петра Великого, родился и вырос в Голштинии. Потом… э-ээ… долгие странствия по чужбине… отчаяние и глубокая скорбь… сделали его похожим на француза… – Марсель покосился на друга: доходит ли до того его лёгкий французский юмор? – Размышления о неблагодарности человеческой…

– Какой ещё неблагодарности? – перебил его Эл, которому было не смешно.

– Да ведь она тоже немка, эта русская императрица! Супруг вывез её из какой-то дыры вроде той, где я с вами имел счастье познакомиться, привёз в Санкт-Петербург, осыпал милостями, а она… Пригрел змею на груди…

– Ага, – сказал Эл. – Французские деньги и казачьи сабли, стало быть, помогут немцам разобраться, кто из них достойнее, чтобы править Россией?

– Это будет записано в анналах истории как самая крупная победа французской дипломатии!

Англичанин совсем был сбит с толку. Он изучал в своё время историю разных европейских держав, однако же ни о каком французе, вернувшем себе российский престол после несправедливого с ним обхождения, не слышал.

– А куда мы теперь направляемся? – спросил он.

– На вольные берега Танаиса. В край русских религиозных диссидентов и несчастных магометан, угнетаемых несправедливой властью. Там мы дождёмся приезда законного императора и во главе казачьих и крестьянских войск пойдём на Москву – древнюю столицу русского царства, и Петербург – столицу новую!

По территории России передвигались тихо, стараясь не привлекать к себе внимания. По счастью, сельская местность была пустынна: шла война с Турцией, и всё, что было в этих местах военного, ушло на южные рубежи; большие же станицы они объезжали стороной. Элу, конечно, вся эта авантюра совершенно не нравилась, но деваться было некуда. Границу они перешли нелегально, стало быть, поблажки от властей в случае поимки ждать не приходилось. Оставалась надежда на полковника Анжели: по словам Марселя, он был большой шишкой в русской армии и, соответственно, много чего мог.

Сопровождавшие их казаки дорогу знали хорошо, и в нужное им место они прибыли ещё до вскрытия рек. Это было небольшое военное поселение, дворов на полста. Эла и Марселя определили на постой к одноногому инвалиду, жившему одиноко с рябой дочерью-вдовой. Детишек её третий год как угнали в плен крымчаки, мужа убили на войне ещё ранее.

Две недели молодые люди отдыхали после долгой дороги, отъедались, мылись, приводили в порядок коней и оружие. Марсель был полон оптимизма, Эл же, напротив, изо всех сил сдерживал мрачный настрой. Он-то знал, в отличие от своего товарища, что победа им в этой авантюре нипочём не грозит.

Наконец приехали остальные: казаки и пятеро французов из свиты «русского императора». Самой царственной особы среди приехавших не наблюдалось. Не заметил Эл и оружия на французах. Осанкой, громким голосом и уверенной повадкой среди всех выделялся тот самый чернобородый казачий вождь – Пугач, который так ловко заработал серебряный талер на посредничестве между Элом и корчмарём. На боку его висела сабля в богато изукрашенных ножнах, за кушак с серебряными разводами были засунуты два пистолета. Увидев Эла, он ухмыльнулся и кивнул ему, но подходить не стал.

Марсель поздоровался с прибывшими соотечественниками, имевшими, надо сказать, довольно мрачный вид, и подошёл к ним, чтобы пошептаться. А когда вернулся к Элу, вид у него самого был не менее мрачный.

– Что случилось? – спросил его Эл. – Где законный государь?

– Видишь ли, – озадаченно произнёс Марсель, – его убили. Во второй раз!

– Кто? – напрягся Эл. – Пограничная стража?

– Хуже, – вздохнул француз. – Вон тот нарядный казак с чёрной бородой, по кличке Пугач. Застрелил императора, а пока его товарищи держали под прицелом наших офицеров, объявил, что на самом деле это он русский император, несправедливо лишённый престола…