Золотой киль

Мое имя Питер Халлоран, но все зовут меня Хал, за исключением жены, которая всегда величала меня только Питер. Женщинам, видимо, не по нраву фамильярное обращение с собственными мужьями. После войны я, как и многие, эмигрировал в колонии, проделав тернистый путь от Англии до Южной Африки через Сахару и Конго. Впрочем, это совсем другая история. В конце концов, в тысяча девятьсот сорок восьмом году я оказался в Кейптауне без работы и с почти пустым карманом.

Сразу же по приезде я ответил на несколько объявлений о найме, которые вычитал в «Кейп Таймc», и в ожидании результатов бродил по городу. В то утро я осмотрел доки и напоследок остановился против стоянки яхт.

Облокотившись о перила, я разглядывал стоявшие на приколе суда, как вдруг кто-то за моей спиной спросил:

— Какую из них выберете, если появится такая возможность?

Я обернулся и встретил взгляд седовласого человека лет шестидесяти, высокого роста, сутуловатого. У него было темное обветренное лицо и огрубевшие руки.

Я показал на одну из яхт.

— Думаю, эту. Она достаточно велика, чтобы ее использовать для дела, но не настолько, чтобы ею не смог управлять один человек.

Мой ответ, видимо, ему понравился.

— Это «Грация», — сказал он, — я сам ее строил.

— Хорошо смотрится, — продолжил я, — у нее изящные обводы.

Мы поболтали немного о судах. Я узнал, что он владеет верфью недалеко от Кейптауна, в районе Милнертона, и что специализируется на строительстве рыбацких шхун для малайцев. Я уже обращал внимание на эти крепко сколоченные, но малопривлекательные суда с высокими носами и с ходовой рубкой, торчащей наверху как курятник; в море, правда, они были очень надежными. Узнал, что «Грация» — всего-навсего вторая его яхта.

— Здесь, того и гляди, начнется большой спрос на яхты, война-то кончилась, — заметил он. — У людей заведутся денежки, и они будут их тратить. Думаю, надо расширять дело в этом направлении.

Он взглянул на часы и кивнул в сторону яхт-клуба.

— Не зайти ли нам выпить кофе?

Я замялся:

— Я не состою в этом клубе.

— Зато я состою, а вы — мой гость.

Мы вошли в здание клуба, уселись на диван, откуда видна была стоянка яхт, и он заказал кофе.

— Между прочим, меня зовут Том Санфорд.

— А я Питер Халлоран.

— Англичанин, — констатировал он. — Давно здесь?

Я улыбнулся:

— Три дня.

— Я здесь немного дольше — с тысяча девятьсот десятого года. — Он пил кофе маленькими глотками и задумчиво разглядывал меня. — Сдается, вы понимаете кое-что в судах.

— Всю жизнь был связан с ними, — ответил я. — Мой отец владел верфью на восточном побережье, рядом с Гуллем. Мы тоже строили рыбацкие лодки, до самой войны.

— А во время войны?

— Во время войны верфь выполняла оборонные заказы Адмиралтейства — строили моторные лодки для защиты гавани и другие мелкие суда, на большие не хватало мощностей. — Я пожал плечами. — А потом был воздушный налет.

— Худо. И все было уничтожено?

— Все. Наш дом стоял рядом с верфью — его тоже зацепило. Родители и старший брат погибли.

— Боже! — прошептал Том. — Совсем худо. Сколько же вам было лет?

— Семнадцать. Пришлось уехать в Хэтфилд и поселиться у тетки. Там я поступил работать на завод Хэвиленда — строительство «москитов», самолетов с деревянными конструкциями, им нужны были плотники. Все мои желания, насколько я помню, сводились к одному — наесться досыта, а потом меня забрали в армию.

Он оживился.

— Знаете, а ведь перспективная вещь — эти новые методы, которые разработали на заводе у Хэвиленда. Например, метод горячей формовки. Вам не кажется, что его можно использовать при строительстве судов?

Я постарался представить себе это.

— А почему бы нет, даже здорово. В Хэтфилде мы не только строили новые модели, но и выполняли ремонтные работы, и я видел, что происходит с такого типа изделием, когда его сильно нагревают. Метод, возможно, и более дорогостоящий, чем традиционные, но при массовом производстве он наверняка окупится.

— Я думаю, как использовать этот метод в строительстве яхт, — неторопливо проговорил Том. — Вы должны как-нибудь рассказать мне о нем более подробно. — Он улыбнулся. — А что еще вы знаете о судах?

— Когда-то я мечтал стать конструктором. Даже лет в пятнадцать сконструировал и построил гоночную шлюпку.

— И были победы?

— Да, мы с братом всех обставляли, — похвастался я. — Она была быстрой, как ветер. Сразу после войны, прохлаждаясь в ожидании демобилизации, я снова увлекся этим, ну, конструированием, что ли. Полдюжины новых моделей напридумывал — помогало время коротать.

— А чертежи сохранились?

— Да, валяются где-нибудь на дне чемодана, давно в них не заглядывал.

— Интересно было бы взглянуть на них, — сказал Том. — Слушай, парень, а не хотел бы ты поработать у меня? Я уже говорил, что хочу расширить свое дело, заняться строительством и продажей яхт. Такой ловкий парень, как ты, мог бы мне пригодиться.

Вот так и случилось, что я начал работать у Тома Санфорда. На следующий же день я приехал на верфь со своими чертежами. В целом Том их одобрил, но предложил подумать над тем, как удешевить строительство: у него была масса соображений на этот счет.

— Ты прекрасный конструктор, — сказал он, — но тебе нужно хорошо изучить практическую сторону дела. Ну ничего, научишься. Когда можешь приступить к работе?

Встреча со старым Томом была самой большой удачей в моей жизни.

В последующие десять лет произошло много приятных событий, заслужил я все это или нет — другой вопрос. Просто было хорошо снова строить лодки. Я не растерял те навыки, которые приобрел, работая с отцом, и, хотя был уже несколько староват, чтобы начинать все сначала, вскоре сравнялся в мастерстве с другими рабочими, а в чем-то, может быть, и превзошел их. Том подбивал меня на строительство новых конструкций, при этом безжалостно тыкал носом в ошибки.