Чтение онлайн

– Я думал, – в голосе Элекео послышался холодок, – мы еще одиннадцать лет назад решили, что нас не будет беспокоить то, что Тэнлие – полукровка. И раньше эта тема не заставляла тебя волноваться, отец. Что-то изменилось? Будет парень служить два раза в сутки, только и всего.

– Он меняется, – сказала мама. – Элекео, ты что, слепой? Ты не видишь?

– А тебе обязательно обсуждать это в присутствии Тэнлие? – все так же холодно поинтересовался ее брат?

Вместо матери ответил дед.

– Он должен знать, – сказал дед, – должен понимать и должен запомнить.

– Что он должен знать? – спокойно спросил Элекео, – мальчик меняется, но, во имя Владыки, чего еще вы ожидали? Ему одиннадцать лет, в этом возрасте все начинают меняться. И мы менялись, отец, ты разве не помнишь?

– Клыки, – сказала мама, – Элекео, у него растут клыки. У него темнеет кожа. У него слух, как у летучей мыши и обоняние, как у волчонка. А глаза! Разве у эльфа могут быть такие глаза?!

– Какие, «такие»? – ледяным тоном уточнил ее брат, – желтые? Ты сама назвала его Янтарнооким. Я сейчас думаю, что северяне во многом мудрее нас. Они дали бы Тэнлие какое-нибудь прозвище, отмечающее его необычность, и он бы гордился перед одноклассниками тем, что у него уже есть взрослое имя, а у остальных нет, и еще долго не будет. О чем ты говоришь, сестра? Клыки, кожа, глаза… Парень – наполовину орк, это же естественно, что он унаследовал и орочьи черты, не только наши.

– Ты кое о чем забыл, – веско произнес дед, – не просто орк. Орочий жрец. В его жилах кровь двух жреческих родов. Древних родов, насколько мы можем судить. И в его молельне два божества. Тэнлие, как имя второго бога?

– Урани, – ответил Тэнлие. Подумал и добавил, с некоторым сомнением: – Урани Нур.

– Я не могу, – сказала мама, – я не могу жить в одном доме с орком. Не могу жить, зная, что это – мой сын.

– Подожди… – Элекео сильно потер виски, – как это может быть? Урани изгнан. Он в Заграни, он не может прийти сюда, не может дозваться до своих жрецов. Тем более, здесь, на Айнодоре. Не сходите с ума, они просто изучают это в школе… как раз сейчас, да, Тэнлие? Вам сейчас рассказывают про Первую войну?

– Нет, – сказал Тэнлие. – Нам рассказали еще в прошлом году. Но я не понимаю, почему Урани Нур захотел убить Каири Нура. То есть, говорят, что он был плохим. Но бог не может быть плохим или хорошим, это же бог! И я решил спросить у него самого.

– Урани! – веско произнес дед, – он просто Урани, он не Нур, не Владыка. Он ответил тебе?

– Не ответил. Не смог. Нужно спрашивать еще. Нужно спрашивать, и когда-нибудь он ответит. Он не в силах ответить из Заграни, но мы, священники, можем дотянуться туда.

– И открыть ему дверь в наш мир?! – ахнула мама.

Это была неправда. И Тэнлие не понимал, почему в эту неправду верили все эльфы, даже жрецы Нур.

Урани изгнал в Загрань бог, и только бог мог вернуть изгнанника обратно в мир. Тэнлие не был богом, и от его попыток поговорить с Урани не случилось бы ничего страшного. Он же не молился, он разговаривал, как жрецы в храмах шефанго. Шефанго не помогают никакие боги, потому что шефанго не умеют молиться, а без молитвы бог не будет ничего делать.

Все казалось таким простым.

А стало таким сложным.

И Элекео не смог отстоять его. И дед не смог.

У деда были обязанности, была ответственность. Он не имел права оставлять возле Источника жреца, сумевшего установить связь с богом-изгнанником. Да. Дед был обязан отослать Тэнлие из замка Нур.

Он не мог запретить внуку говорить с Урани, потому что Тэнлие был священником, был служителем бога – двух богов – и следовал велениям души и крови. А с этим не поспоришь. С этим не сделаешь ничего. Жреца можно только убить, но кем же надо быть, чтобы убить собственного внука?

Тэнлие был тогда слишком мал, чтобы задумываться об опасностях излишней романтизации шефанго. В тот день, после тяжелого разговора в комнате возле молельни, после трудного решения, принятого дедом под упорным давлением жены и близкой к истерике дочери, Тэнлие в первый раз подумал о том, что если бы его семьей были шефанго они бы никогда, ни за что не выгнали его из дома. Кому бы он ни молился. В кого бы ни верил. Что бы ни делал. Для шефанго он был бы хорош любым. Просто потому что был бы сыном, внуком, племянником…

Хотя, нет, племянников у шефанго, конечно, не было.

Йорика давно не тревожили воспоминания о детстве. И о своей нечистокровности. Разве что слегка раздражали подначки Легенды. Но рассказывать эту историю чистокровному шефанго было… странно. Такое чувство, как будто намеренно представляешь эльфов в невыгодном свете. Эльрику ведь не понять, как бы внимательно он ни слушал, ему не понять, что так действительно бывает. Что можно отказаться от сына, от внука не потому, что ты сам глубоко порочен, нечист, извращен, а потому что у тебя порочный, нечистый и извращенный сын. Или внук.

Он шефанго, в его языке одним словом обозначаются «дети», «истина», «смысл жизни».

Он не поймет. И, может быть, он прав.

– Тэнлие тогда и начал писать стихи, – сказал Йорик. – Совсем детские, конечно… видимо, сказался стресс. Так способности к магии пробуждают. Ну, а у него вот, тяга к рифмоплетству открылась.

– Ты – поэт, – строго поправил де Фокс. – Не называй себя рифмоплетом, это не делает чести ни тебе, ни тем, кто слушает твои песни.

Йорик улыбнулся в ответ. Мальчик снова учит его, как поступать правильно, как правильно говорить. И мальчик снова прав.

– Ты помнишь их? – спросил Эльрик.

Йорик покачал головой.

Он помнил. Он не хотел вспоминать. Но он обещал рассказать все.

– Тэнлие было одиннадцать лет, – повторил он.

Эльрик молча кивнул.