Чтение онлайн

Я распахнула дверь и запрыгнула на него.

К его чести, он меня поймал и даже не застонал от тяжести веса. Вместо этого обхватил одной рукой за талию, а другой под попу и вошел в квартиру, словно я ничего не весила.

Он смеялся, пока я осыпала его лицо и губы поцелуями.

— Если так... — поцелуй, — ты будешь... — поцелуй, — встречать меня... — поцелуй, — каждый раз, когда я возвращаюсь… — поцелуй, — из командировки... — поцелуй, — я мог бы уезжать чаще.

Я запрокинула голову назад.

— Не вздумай. Ах! — взвизгнула я, когда он повалил нас на край дивана и упал сверху, в последнюю минуту удержав свой вес.

— Черт, я скучал по тебе. — Генри целовал меня долго и крепко, пока я не начала задыхаться, и наконец отпустил меня.

Я крепко его обняла, чувствуя головокружение и радость от того, что он дома.

— Я так скучала. — Боже, как я любила его лицо. Мне нравился его нос. Глаза. Улыбка. Я любила, обожала его улыбку.

Мы обнимались, ласкали и целовали друг друга, тихонько разговаривая о его командировке и моей рабочей неделе, пока его речь не стала медленной и сонной.

Лежа рядом на диване, я обхватила его бедро ногой, чтобы он не свалился с узкого сиденья. Он погладил мою ключицу, и я заметила темные круги под его глазами.

— Красавчик, ты такой уставший, — прошептала я.

— Так и есть. — Он слабо улыбнулся.

— Ты должен был отправиться прямиком в кровать.

— Хотел сначала увидеть тебя.

Я нежно поцеловала его, признательная больше, чем могла выразить. Правда заключалась в том, что в эти последние недели с Генри я впервые за очень долгое время не чувствовала себя одинокой. Ни капельки.

— Позволь позаботиться о тебе, — сказала я, поглаживая его небритую щеку. — Если бы ты мог получить что угодно прямо сейчас, что бы это было? Не связанное с сексом, — поспешила добавить я.

Он ухмыльнулся, его глаза остекленели от усталости.

— Солнышко, я бы не смог, даже если бы захотел.

— Тогда чего бы тебе хотелось?

— Я бы помечтал о банановом хлебе из кафе «Мука», — пробормотал он, прижимаясь ко мне.

Я ухмыльнулась ему в ухо. Банановый хлеб оказался не тем, чего я ожидала, но пекарня находилась всего в двадцати минутах ходьбы от моей квартиры в Нижнем Роксбери.

— Я схожу и принесу его тебе.

— Ты не должна.

Я поцеловала его за ухом.

— Я хочу.

— Ладно. Было бы здорово.

Как этот мужчина может быть таким сексуальным и в то же время таким умилительным? Я быстро поцеловала его в губы и перелезла через него, чтобы встать с дивана. Он был настолько сонным, что перекатился на место, с которого я встала. Как всегда, меня переполняла искренняя привязанность к нему. Чтобы не разрыдаться, как эмоциональная нюня, в которую я превратилась в последнее время, я стащила покрывало со спинки дивана и накрыла его. Затем сняла с него ботинки и поставила их на пол возле дивана.

Не прошло и пяти минут, как я вышла из своей квартиры, чтобы купить Генри банановый хлеб.

Прохладный осенний ветер трепал волосы за спиной, и я подняла воротник пальто. В этом году октябрь выдался особенно холодным, и мои зрители были не в восторге от этого. Они писали мне в Твиттере во время телешоу, некоторые умоляли порадовать их хорошими новостями, другие проклинали, словно это была моя вина, что погода в начале осени выдалась паршивая.

Честно говоря, я не возражала против холода. Я ненавидела ветер и дождь, но мне нравилось, когда по утрам сухо, свежо, и прохладно. Особенно, если солнце светило как сегодня.

В «Муке» мне посчастливилось забрать последний банановый хлеб, и я прихватила несколько булочек с корицей для себя, хотя сегодня у меня не было времени сходить в спортзал и отработать их. Взяв кофе навынос, я могла описать свое настроение только как блаженно удовлетворенное. Сегодня был один из тех дней, когда каждая негативная мысль была погребена под наивной верой, что некоторые вещи действительно могут существовать в замершем режиме «чертовски охренительно».

Думаю, могла бы прожить весь день с этим чувством.

Но кое у кого были другие планы.

Грезя о будущих воскресеньях с Генри, я была потрясена встречей с реальностью, когда повернула за угол Вашингтон-стрит и столкнулась с крепко сложенным мужчиной.

Кофе, который я несла, вылетел у меня из рук, упал на землю и забрызгал нашу обувь и ноги.

— Черт, простите, — выдохнула я, когда мы оба инстинктивно отскочили.

Затем я посмотрела ему в лицо, чтобы еще раз извиниться. От страха слова застряли у меня в горле.

Квентин Джеймс хмуро разглядывал свои ботинки и брюки.

Он поднял взгляд, раздражение в нём смешалось с чем-то похожим на самодовольство.

— Не совсем так я планировал нашу встречу.

— Что ты здесь делаешь?

Громкий шум уличного движения за моей спиной привлек его раздраженный взгляд.

— Давай пройдемся.

— Лучше не будем. — Я сделал шаг назад. — Уйди с дороги.

— Разве так приветствуют бывшего возлюбленного? — он ухмыльнулся.

Глядя в его темные глаза, я удивлялась, как могла когда-то думать, что у него глаза поэта. Боже милостивый, какой же я была идиоткой! Раньше я считала, что он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, с идеальными густыми волосами, зачесанными назад, и пухлым ртом, как у брутального парня с обложки. Однако, казалось, его беспорядочный образ жизни оставил свой след, потому что на лице появились глубокие морщины, которых раньше не было, а волосы почти полностью поседели.

Раньше у него круглый год был ровный загар, теперь он выглядел бледным, а его скулы казались впалыми, словно он сильно похудел.

— Я думала, когда ты перестал звонить и присылать цветы, до тебя наконец дошло, что нам не о чем разговаривать, не говоря уже о примирении.

— О, мы оставили это в прошлом, — он прищурился, глядя на меня, — с тех пор, как ты начала распаляться на кого-то выше в пищевой цепочке.

Меня пронзила ярость.

— Для меня это никогда не имело значения, сукин ты сын.