Чтение онлайн

— В случае с бароном, например, могла бы оказаться полезной личная примирительная записка. Пусть он не думает, что вы унизили его сознательно. Нажимайте на спасение жизни его сына и согласитесь с его предрассудками, хотя и не прямо. Эти невежды испытывают невероятное почтение к магии чтения и письма. Барон будет потрясен тем, что вы потратили время на то, чтобы написать ему личное послание.

— Вообще-то я намеревался оскорбить его и унизить, — едва слышно присвистнув, произнес Рагнарсон. — Конечной моей целью было вывесить его сушиться в петле. Эти владетели иногда заставляют меня рыдать как ребенка. Ну хорошо. Состряпай для меня одну из твоих классических коротких записок. Я перепишу её своей рукой и попрошу Дала якобы тайком передать её барону.

Браги повернулся, чтобы отойти, и тут же на кого-то налетел. Причем сильно. Вино брызнуло ему на одежду. Он посмотрел вниз.

Снизу вверх на него смотрела подруга снохи. Девушка сделал короткий книксен и пискнула:

— Умоляю простить меня, ваше величество. Я очень неловкая.

Произнесено это было высоким, срывающимся голосом. Обычно она говорила совсем не так, Рагнарсон слышал Ширили, когда та приходила в дом на аллее Лиенеке. Сейчас она явно нервничала, а в глазах её читался страх.

— Приношу свои извинения, милая. Это я виноват. Не смотрел, куда иду, — сказал Браги и продолжил путь. «Неужели она меня боится, — думал Браги на ходу. — А может быть, девица просто благоговеет перед Короной? Или опасается самой себя? Будь ты проклята, Кристен, у тебя слишком большой рот».

Дерел уже опять о чем-то болтал. Король приказал себе сосредоточиться. Как только Пратаксис подошел к нему, он сказал:

— Передай Майклу, чтобы он меня нашел. Мне обязательно надо с ним поговорить.

Рагнарсон сидел, закинув одну ногу на крышку небольшого квадратного стола. Он смежил веки и предавался мечтам.

Слева от него восседал Вартлоккур. Из угла рта чародея высовывался кончик языка. Маг медленно водил гусиным пером по листку бумаги, пытаясь изобразить на нем какой-то рисунок.

— Помню-то я все преотлично, — пропыхтел он сидящему напротив Пратаксису, — но я же не художник.

Рисунок подтверждал слова чародея. То, что вышло из-под пера Вартлоккура, напоминало человеческое лицо. Но персонифицировать это лицо возможности не было.

— Может быть, попробовать рисовать углем, который можно стирать? — предложил Пратаксис.

— Лучше всего найти художника, который бы рисовал по словесному описанию, — проворчал чародей.

Парочка развлекалась с иллюстрированным изданием истории Падения Империи. Вартлоккур остался единственным живым свидетелем этого события. Главный памятник того периода эпос «Чародеи Ильказара» являл собой пример яростной антиимперской пропаганды. Ревнитель подлинной истории Пратаксис в каждой встрече с магом пытался вытянуть из него воспоминания, чтобы занести их на бумагу. Падение явилось переломным моментом в истории Запада. Дерел считал, что увековечение лжи, накопившейся на этом перекрестке истории, является для ученого смертным грехом.

Последний король Ильказара убил мать Вартлоккура, и будущий колдун поклялся уничтожить Империю.

— Я не могу передать реальный облик этого человека, — ворчал чародей. — Жаль, что я не способен передать мысленный образ прямо на бумагу.

Рагнарсон запыхтел, как разбуженный свинарем старый боров, и пробормотал:

— Почему нет? Мне доводилось слышать, что приличные чародеи способны вызвать любой образ в своих Чашах прозрения. Так что призови своих древних магов и королей на поверхность ртути, и пусть художник срисовывает их сколько влезет.

Он шумно втянул носом воздух, чихнул и принялся рыться в кармане в поисках платка. Днем состоялся матч-реванш с «Пантерами». Сражение было долгим, погода слякотной, и Рагнарсон страшно простудился. «Пантеры» на сей раз выиграли пять-четыре, хотя последний победный шар был спорным. Судьи до сих пор продолжали дискутировать.

Вартлоккур и Дерел обменялись взглядами.

— Как вы думаете, из этого может что-нибудь получиться? — спросил Пратаксис.

— Возможно, — произнес Вартлоккур и посмотрел на Браги так, как смотрит профессиональный повар на любителя, подсказывающего, с какого конца следует разбивать яйцо.

Распахнулась дверь, и в комнату вошел Дал Хаас. Встав по стойке «смирно», он объявил:

— Сэр Гжердрам Инредсон, ваше величество.

Молодой человек бросил взгляд на задранную ногу короля, явно не одобряя неэлегантную позу своего монарха.

— Гони его сюда, Дал, — распорядился Браги.

Появился сэр Гжердрам и с недоуменным видом занял единственный оставшийся свободным стул.

Рагнарсон снял ногу со стола и сел прямо.

— Это все, Дал. Побудь в коридоре и проследи, чтобы под дверью не околачивались нежелательные слушатели.

Хаас удалился, явно обиженный тем, что ему не позволили остаться в столь изысканном обществе.

— В чем дело? — спросил Инредсон.

Рагнарсон принялся обрезать ногти маленьким перочинным ножом. Дерел, заметив это, недовольно поморщился.

— Начинают происходить странные вещи, и я решил, что нам следует что-то предпринять, — сказал Рагнарсон.

Инредсон провел ладонью по волосам. В помещении стояла ужасная жара.

— Короче говоря, я поразмыслил как следует и решил, что вы — те, единственные, кому я могу полностью доверять, — продолжал Браги. — Поэтому давайте попыхтим вместе и решим, куда мы катимся. Вот так. Теперь вопросы, — закончил он и вытер лезвие ножа о штанину.

— Какие ещё проблемы? — изумленно спросил Гжердрам. — Я-то полагал, что мы пребываем в превосходной форме.

Сэр Гжердрам стоял очень далеко от политики.

— Перечень всех проблем займет очень много времени, Гжердрам. Я свел их в три группы в зависимости от числа людей, которых они затрагивают. Итак, первая группа — это Мгла, Арал Дантис и их команда. Судя по всему, они плетут заговор, чтобы вернуть Мглу на трон. Если они в этом деле преуспеют, то вторая группа проблем может рассосаться сама собой.