Зимний сон Малинки
Шрифт:
Она долго смотрит. Спрашивает, не удержавшись от колючего укора, пряча за ним удивление и боль.
– А разве ты умеешь любить, Гордеев? Ты же кусок льда. Не замечала за тобой подобной ерунды, а я видела тебя с другими девушками. Я даже не помню, как ты смеешься. И… как давно это у вас продолжается? Ваша любовь?
Она вдруг хмурится, задохнувшись:
– Постой, ты хочешь сказать, что…
– Нет. Когда я сказал, что свадьбы не будет и когда прилетал к тебе в прошлый раз, между нами ничего не было. Тогда и не могло быть.
Я наклоняюсь и снова беру в руку ее ладонь. Сжимаю пальцы, желая, чтобы Диана меня услышала.
– Пойми, Диана, дело не в ней. В нас. В той ловушке отношений, в которой мы могли оказаться. Я просто понял, что мне не сделать тебя счастливой и не стать самому. Я не могу больше врать ни себе, ни тебе. Неужели ты и правда готова так жить? Когда у твоего мужа есть другая, довольствуясь лишь статусом?
Она не произносит это твердо. Глядя в мои глаза, она скорее тихо выдыхает:
– Да.
Спрашивает уже громче, сделав паузу:
– А сейчас, Дима, получается, уже было? С той, другой?
Я ничего не отвечаю, отпускаю руку, но взгляд не отвожу. Все, что происходит в моей жизни сейчас, касается только нас с Малиной.
Жаль, что и этот разговор зашел в тупик и нам уже никогда не быть друзьями.
Я расплачиваюсь за кофе, встаю из-за столика и надеваю пальто. Еще раз оборачиваюсь к девушке, которая смотрит на меня, словно не верит, что все происходит всерьез и ее отцу и на этот раз не удастся договориться.
Не удастся, я для себя уже все решил.
– Я не передумаю, Диана. Если я не буду с ней, я не буду ни с кем. Прощай.
Глава 39
POV Малина
– Машка, да ты влюбилась! И не отрицай! – выдохнула довольно Феечка в телефон, а я и не пыталась, только удивлено спросила подругу.
– Думаешь?
– Конечно! Слышала бы ты себя сейчас, только и разговоров, что о Димке. Какой он, оказывается, стихоплет и как дети были ему рады. Честное слово, была бы я с Дашкой и Лешкой в тот момент – тоже визжала бы от восторга! Я о такой кукле с розовыми волосами все детство мечтала, а что в итоге?
– И что?
– А то! Выросла и сама себя перекрасила, вот что! До сих пор остановиться не могу, все экспериментирую. Но цветы от Гордеева, от нашего гордеца – ты меня убила! Это же так романтично и совсем не дежурный пустяк. Это же язык чувств, понимаешь? Тем более, что у вас все уже случилось и ему нет смысля тебя впечатлять.
– Да ну тебя, Наташка! Скажешь тоже…
– И ничего не ну! Вот возьму и скажу! Гордеев – лапочка и настоящий мужик! Поверь знающему человеку. Я их нюхом чувствую!
– Чем?!
– Ну, хорошо – душевными фибрами! Но ведь чувствую!
В этом месте я усомнилась, и было от чего. Именно сейчас, пока я лежала в собственной постели, а часы показывали полночь, моя подруга, собрав сумки, уезжала из дома в неизвестном направлении. А все потому, что снова поссорилась с Жориком. И, конечно же, вновь окончательно и бесповоротно. Но на этот раз настроение у Наташки было боевым и немного загадочным, словно она вошла в море, которое по колено. В общем, она напрочь запретила мне расстраиваться.
Но не вздохнуть я не смогла.
– Ага, уж кто бы говорил про фибры. Видимо, поэтому ты, Феякина, сейчас едешь неизвестно куда на ночь глядя, пока твой мужик пошел к маме? Очень умно.
– А я себя в расчет не беру. Когда дело касается личного счастья – у меня нюх, как у старой собаки: хоть вынь глаза и плачь! Ну, не во всем же мне быть идеальной? И потом, я еду ни куда-нибудь, а на съемную квартиру – попробую пожить инкогнито, чтобы никто не знал, где я. Если через месяц не смогу жить без Жорика – так и быть, вернусь к нему и к Крокодиловне. Ну, не могут же наши ссоры продолжаться вечно? Ведь сил же нет!
– А если сможешь?
– А если смогу, значит, переверну страничку и начну новую жизнь. Э-эх, - засмеялась Феечка, - и где же мой Дед Мороз запропал? Хочу сказку, Машка, как в кино! Эскимосы его, что ли, споили в тундре? Что он никак до меня не доберется, до принцессы своей?
Внезапно на телефон со звуком упало сообщение, и я вздрогнула.
– Ой!
– Что там? – кажется, мой «ой» оказался слишком громким и Наташка всполошилась. – Неужели детей разбудили? Прости, Машунь, не хотела! Вот я эгоистка, да? Совести у меня нет! Тебе утром на работу рано вставать, а я тут звоню, все треплюсь…
– Да подожди ты себя ругать! – зашептала я, приложив телефон к уху.
– Нет, спят дети. Это фотография от Гордеева. Он, э-э, мне обещал прислать. Потом посмотрю.
– Че-го-о?! Что значит потом? Маруська, пока-аж! – заныла Феечка. – Что он там тебе прислал, а? Нет! – тут же возразила себе подруга. – Нет, нет и нет! Не показывай! Я сейчас такая голодная, что, зная Гордеева, слюной подавлюсь.
– Вот и не покажу. Тем более, я еще сама не видела. А вдруг он там непристойно выглядит?
– Пфф! Шутишь? Это же Димка! Мы с девчонками по нему весь выпускной класс умирали. Он даже в костюме непристойно выглядит, не то что в спортивных трусах! Машка, покажи-и!
– Обойдешься, Феечка! На Жорика надо было смотреть и умиляться! Да Гордеев мне наверняка рабочий план прислал. Он же в командировке, а у меня новый проект!
– И что?
– И все!
Ночь, полночь, у обеих жизнь непонятно куда свернула, а мы все равно тихо рассмеялись.