Шрифт:
Однажды лейтенанта милиции Савелия Кошкина вызвал к себе в кабинет его непосредственный начальник и, немного смущаясь, дал задание:
– Вот что, Кошкин… Тут от населения поступили жалобы: в микрорайоне Новые Куличики завелся хулиган, разгуливает перед женщинами в чем мать родила… Нужно это дело пресечь.
Савелий поежился, но от задания отказаться не посмел.
– Слушаюсь! – И повернувшись на каблуках на сто восемьдесят градусов, вышел из кабинета в коридор.
Через полчаса он уже был в Новых Куличиках и, опросив у подъездов на лавочках все знающих старушек, сделал определенные выводы: хулиган – молодой чернявый парень лет двадцати, не местный, появляется, как правило, часов в пять – шесть вечера и, в основном, в лесопосадках на маршруте от завода комбайнов к жилмассиву.
«Тут и будем брать!» – решил Савелий и, не откладывая дела в долгий ящик, в тот же вечер вернулся в Новые Куличики, но не один, а с подмогой: захватил с собой трех писаных красавиц из отдела – сержанта Ольгу Заверюху и рядовых Коломийцеву и Гречанинову.
– Будете позорника этого на себя приманивать, – сказал он девушкам перед выездом. – Поэтому форму снимите, а платья гражданские наденьте.
– А как мы его будем приманивать? – спросила Ольга Заверюха. – Взад-вперед по дорожке ходить?
– Вот-вот, – обрадовался Кошкин, – так и делайте! А чуть что – свистните, я пулей прилечу.
– Сразу лететь не нужно, – улыбнулась разбитная Коломийцева. – А то мы и разглядеть ничего не успеем!
А Гречанинова, сделав испуганные глаза, сказала шепотом:
– А вдруг он на меня кинется?! Я еще девушка…
Подружки Гречаниновой весело расхохотались, а Савелий, слегка покраснев, буркнул:
– Этот не кинется. Вы на него не киньтесь, а то удерет, лови его потом!
И, считая дискуссию законченной, Кошкин приказал девушкам отправляться по домам, а к шестнадцати тридцати быть снова в отделении при полном параде.
Нарушитель спокойствия попался в тот же вечер: он клюнул на Гречанинову, неспешно бредущую по аллейке от второй проходной завода в сторону серых однотипных девятиэтажек. Гречанинова шла, повиливая бедрами и мурлыча под нос песенку. Выскочив из кустов акации, как черт из бутылки, высокий черноволосый парень перегородил ей дорогу и одним рывком распахнул на себе длинный, до пят, кожаный плащ. Под плащом одежды не было, совсем никакой, только на ногах красовались высокие импортные сапожки. Парень смотрел на Гречанинову, а та смотрела на него и, хотя была готова к этой встрече, все-таки немного растерялась. Хорошо, что Олечка Заверюха шла за ней следом и, увидев «милую парочку», кинулась опрометью к подруге, доставая на ходу свисток и созывая на подмогу Кошкина и Коломийцеву.
Парня скрутили быстро и, отведя к милицейской машине, отвезли в отделение. Нарушителем спокойствия оказался студент 2 курса сельскохозяйственного института Валентин Зотов. Плача и рыдая, он поведал начальнику Савелия Кошкина о своем роковом пристрастии к эксгибиционизму и так растрогал доброго милицейского служаку, что тот приказал не заводить пока дело, а велел отвезти беднягу к врачу-психиатру.
Приказ есть приказ, и Савелий Кошкин его выполнил. Сдавая Зотова на попечительство главному эскулапу местной психлечебницы, он сказал:
– Через месяц наведаюсь. Надеюсь, что вы его вылечите.
И, козырнув врачу и двум дюжим санитарам, бравый лейтенант покинул помещение больницы.
А через месяц, как и обещал, Савелий Кошкин прибыл в лечебницу, чтобы наведать гражданина Зотова и узнать, успешно ли идет его лечение.
– Успешно, успешно! – заверил молодого лейтенанта плюгавый эскулап в мятом халате. – Так успешно, что Валечку давно уже выписали! К эксгибиционизму склонности больше нет. Правда…
Тут лекарь осекся, и его серые водянистые глазки за стеклами очков смущенно вперились в начищенные до блеска ботинки милиционера.
– Возникли другие проблемы? – насторожился Кошкин.
Но врач поспешил его успокоить:
– Все в порядке! Общественности Валечка угрожать больше не будет! Я его переориентировал!
Савелий попрощался со странным доктором и вышел из здания лечебницы. «Надо бы Зотова дома навестить, – подумал он, проходя по пустынному дворику, – что-то этот хмырь темнит…»
Не любящий откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, Кошкин сел в автобус и поехал по известному уже ему адресу.
Нажав на кнопку звонка, Савелий приготовился доставать из кармана удостоверение. Но документ не понадобился: вскоре в квартире послышался приглушенный стук каблучков, кто-то прильнул к глазку и тут же распахнул перед Кошкиным дверь.
– Лейтенант!.. – захлебываясь от восторга, пропела-простонала высоченная девица в ярком шелковом халате и игриво заломила наманикюренные пальчики, прижимая их к груди. – Я уже отчаялась вас еще хоть раз увидеть!.. Ну, входите же, входите!
И она довольно сильным рывком втащила оторопевшего Кошкина в прихожую и захлопнула дверь.
– Вы так много сделали для меня, что я даже не знаю, как вас отблагодарить!
Жгучая брюнетка, не удержавшись от порыва, притянула голову Савелия поближе к себе и влепила ему горячий поцелуй прямо в губы.
– Ммм… – застонали они оба: Кошкин от желания вырваться, а чернявая красотка от пожирающей ее страсти.
Наконец Савелию удалось расцепить оковы и освободить раздавленную наполовину голову из рук сумашедшей девицы.
– Вы кто?! – спросил он, шарахаясь в сторону. – Мне нужен Валентин Григорьевич Зотов!
Кокетливо скосив глазки, брюнетка изящным жестом правой руки поправила сбившуюся прическу.
– Вы меня не узнали, лейтенант? Это я! Зовите меня лучше Валечкой, а не Валентином – мне так больше идет!
И она снова стрельнула глазками, но уже в другую сторону.
Кошкин прижался к стене спиной и вперил свои зоркие милицейские очи в лицо красотки. «Так и есть: мужик!..»
– Вы что, – прошептал он чуть слышно, – совсем одурели?!