Чтение онлайн

Каждый сераль с трёх сторон окружен высокой стеной, на окнах имеются крепкие решетки, и обитатели никогда не выходят за пределы сералей. Между главным зданием и стеной имеется пространство шириной несколько метров, представляющее собой обсаженную кипарисами аллею, куда члены Братства могут выводить на прогулку обитателей сераля и здесь, на свежем воздухе, предаваться забавам, зачастую более жестоким, чем в помещении. Здесь же, под деревьями, вырыты ямы, в которые сбрасываются тела погибших жертв; под сенью этих деревьев можно устраивать ужины, иногда это делается на дне специальных котлованов, куда любители острых ощущений спускаются по крутой лестнице, чтобы предаваться своим извращенным наклонностям, требующим соответствующей обстановки.

45) Перед началом испытательного срока кандидат зачитывает вслух клятву, подписывает её, а также знакомится с перечнем обязанностей, соответствующих его полу.

Между тем настало время ехать в клуб. Меня обрядили богиней Света; моя поручительница с самого утра пребывала в прекраснейшем расположении духа и оделась словно четырнадцатилетняя девочка. По дороге она напомнила мне, что я с исключительной покорностью должна буду исполнять любые желания членов Братства, добавив, что покамест мне придется потерпеть и обойтись без сералей, ибо новички допускаются туда только через месяц после приема, и никаких исключений при этом не допускается.

Особняк, к которому мы подъехали, располагался в одном из самых укромных и менее всего населенных уголков Парижа; добираться до него нам пришлось около часа. Мое сердце тревожно забилось, когда карета въехала в сумрачный двор, осененный кронами огромных, и как мне показалось, черных деревьев, и я услышала, как за нами с глухим стуком закрылись тяжелые ворота. При выходе из кареты нас почтительно встретил слуга, помог нам спуститься и провел в дом. Мою спутницу раздели донага в гардеробном помещении, а мне предстояло обнажиться позже, в ходе церемонии. Я оказалась в настоящем, ярко освещенном дворце; у самого входа, на полу, таким образом, чтобы никак нельзя было обойти его, лежало большое распятие, усыпанное облатками; у дальнего, то есть верхнего его конца, я увидела Библию, на которую также полагалось наступить. Разумеется, эти препятствия не испугали и не смутили меня.

Я вошла в залу. На возвышении, в председательском кресле, восседала женщина необыкновенной красоты лет тридцати пяти; она была обнажена, голову её, наподобие короны, венчала великолепная прическа. По обе стороны от её трона сидели двое – мужчина и другая женщина. В зале было не менее трехсот членов клуба, совершенно голых; одни преспокойно совокуплялись обычным способом, другие мастурбировали в одиночестве, третьи занимались бичеванием, многие женщины, разбившись на пары, облизывали друг другу влагалище, некоторые мужчины занимались содомией, некоторые уже испытывали бурный оргазм, но к моему удивлению все происходило спокойно и даже как-то буднично. Я насчитала несколько живописных и сладострастных групп из восьми-десяти человек, некоторые состояли исключительно из мужчин, другие – только из женщин; были группы, где несколько женщин развлекались с двумя мужчинами, или несколько мужчин ублажали двух-трёх женщин. В больших сосудах курились приятные благовония, напоминавшие фимиам, и испускали необыкновенный аромат, который навевал истому. Мое внимание привлекла троица возбужденных людей – один мужчина и двое женщин – которые вышли из боковой двери, ведущей, по всей вероятности, в отхожее место. Но в этот момент председательница встала и негромким, но властным голосом попросила минуточку внимания.

Скоро все присутствующие успокоились, оставили свои занятия, и несколько минут спустя я оказалась в окружении большой толпы; никогда прежде меня не рассматривали с такой тщательностью и придирчивостью столько любопытных глаз; зрители вслух выражали свое мнение, и мне показалось, что в целом это мнение было благоприятным, судя по тому, как они переглядывались и одобрительно кивали, однако я заметила немало насмешливых гримас и завистливых взглядов – разумеется, женских, – и вздрогнула при мысли о том, что совсем скоро мне предстоит стать покорным объектом всевозможных желаний и страстей этой толпы, возбужденной моей молодостью и моим очарованием. Наконец, президентша велела мне пройти на помост, отделенный от залы баллюстрадой, и стать лицом к ней, затем по её команде две служанки в мгновение ока сняли с меня все одежды. Когда они удалились, оставив меня абсолютно голой и беззащитной перед похотливыми взглядами нескольких сотен зрителей, я, признаться, почувствовала некоторое смущение, впрочем, оно было мимолетным, и моё бесстыдство вновь вступило в свои права тем более, что тотчас послышался восторженный гул. Словом, я почувствовала спокойную уверенность и достойно ответила на вопросы, заданные мне председательницей.

– Клянешься ли ты посвятить всю свою жизнь либертинажу в его самых крайних проявлениях и формах?

– Клянусь.

– Считаешь ли ты распутство, как бы разнузданно и мерзко оно ни было, нормальным и естественным делом?

– Любой, самый распутный и мерзкий поступок я нахожу нормальным.

– Готова ли ты совершить любой из них при малейшем желании?

– Готова. Любой из них.

– Принимаешь ли ты сознательно и добровольно устав нашего Братства, с которым ознакомила тебя твоя поручительница?

– Принимаю все от слова до слова сознательно и добровольно.

– Готова ли ты понести наказание за его нарушение?

– Да.

– Клянись.

– Клянусь.

– Ты замужем?

– Нет.

– Ты девственница?

– Нет.

– Совершали ли с тобой акт содомии?

– Часто.

– Имела ты оральные сношения?

– Очень часто.

– Испытывала ли ты флагелляцию?

– Иногда такое случалось.

– Как твоё имя?

– Жюльетта.

– Возраст?

– Восемнадцать.

– Ласкали ли тебя женщины?

– Много раз.

– Совершала ли ты преступления?

– Несколько раз.

– Случалось ли тебе воровать?

– Да.

– Покушаться на человеческую жизнь?

– О, да!

– Даешь ли ты слово никогда не сворачивать с пути, которым следовала до сих пор?

– Клянусь.

Здесь снова раздались одобрительные возгласы.

– Готова ли ты пожертвовать ради Братства всеми своими родственниками?

– Да.

– Клянешься ли хранить секреты Братства?

– Клянусь никогда не разглашать их.

– Обещаешь ли ты со всем усердием удовлетворять все капризы и прихоти членов Братства?

– Обещаю.

– Кого ты предпочитаешь: мужчин или женщин?

– Что касается ласк, я люблю женщин, а в смысле совокупления обожаю мужчин.

Мой наивный ответ вызвал громкий смех присутствующих.

– Как ты относишься к бичеванию?

– Я люблю сама бичевать, люблю также, когда бичуют меня.

– Из двух самых больших удовольствий, какие может испытать женщина, что ты предпочитаешь: сношение во влагалище или содомию?

– Мне случалось разочаровывать мужчин, которые сношали меня во влагалище, но ни разу не был разочарован тот, кто меня содомировал.

Этот ответ также получил горячее одобрение.

– Как ты относишься к оральному сношению?

– Я обожаю это.

– Нравится ли тебе, когда облизывают твоё влагалище?

– Безумно нравится.

– Умеешь ли ты ласкать языком чужие влагалища?

– Я искусна в этом и делаю это с удовольствием.

– Следует ли из этого, что ты любишь сосать мужской орган?