Чтение онлайн

«Сен-Мишель» взял курс на Средиземное море. Капитан попросил хозяина яхты снабдить его подробностями плавания.

— Куда вам будет угодно, — сказал на это хозяин. — Посоветуйтесь с моим братом и его сыном, спросите себя, где бы вам хотелось побывать, в каком кабачке выпить. Почему так печальны, дорогой Олива?

Капитан ответил, что он в жизни своей ни разу не испытывал счастья.

— Впрочем, — улыбнулся он, — я здоров, не чувствую своего возраста, выражаясь вашими словами, месье, — я нахожусь в полосе устойчивой, хорошей погоды жизни!

— Моя хорошая погода что-то затянулась, — кстати заметил Жюль Верн. — Я не совсем здоров, но судьба так милостива ко мне, что я и не замечаю кое-каких изъянов в своём физическом состоянии. Скажите, мой друг, доводилось ли вам хоть однажды видеть зелёный луч? Знаете, что это такое?

Капитан сказал, что он видел зелёный луч — таинственный луч заката солнца — много раз. Жюль Верн заговорил о романе своём, посвящённом этому лучу, и — в каком-то припадке откровенности — поделился с капитаном своими планами на ближайшее будущее.

— Печальны вы, а не я, — выслушав Жюля Верна, сказал капитан. — У вас, месье, есть все: слава, богатство, семья, почитатели, о вас уже ходят легенды, вас называют поляком, болгарином, сербом, хорватом…

— Есть люди, которым нравится думать, что меня вообще нет на свете, — рассмеялся Жюль Верн. — По мнению этих людей, существует фабрика по изготовлению научно-приключенческих романов, и фабрика эта, иначе говоря — фирма, носит название «Жюль Верн». Всё это делает меня печальным. Я жаждал славы и вот получил её. В юности я очень нуждался. Сейчас я богат. Со мною переписываются большие люди всего мира. Чего недостаёт мне? Мне чего-то недостаёт. Чего же? Не знаю… Смотрите, смотрите — зелёный луч!

Одно мгновенье сияла над погрузившимся в море солнцем ярко-зелёная точка, подобная драгоценному камню. Она была чиста, прозрачна, и было в ней что-то, не поддающееся определению человеческим словом: очарование и тоска одновременно. Капитан из чувства уважения к хозяину своему смотрел туда, куда бежала и яхта, вспенивая воды седого, воспетого поэтами моря. Капитан не понимал своего хозяина — чего он хочет, чего ищет, что ещё нужно ему для того, чтобы почувствовать себя счастливым…

— А что такое счастье? — спросил он, отдавая приказание подошедшему матрову. — Вы, месье, могли бы ответить на это одной хорошей фразой?

— Нет, не могу, — отрицательно качнув головой, отозвался Жюль Верн. — Длинно и утомительно-скучно могу, пожалуй. Счастье — это то чувство, то самое ощущение, недовольство тем, что имеешь, без которого невозможно движение вперёд. Говорят, счастье в том, чтобы быть здоровым. Неверно. Я знаю многих здоровых людей, не имеющих работы, обременённых семьёй. Те, кто работает и одинок, тоже тоскуют по счастью. Я имею право сказать: я счастлив. Но откуда же тоска? И чего хочет от меня тоска моя? Не знаю.

Помолчал и добавил:

— Я успокаиваюсь, когда я работаю. Кажется, я в состоянии ответить вам, но не словами, а делом. Вы понимаете меня? Кажется, счастье в том, чтобы трудиться. Делать то, к чему ты призван всеми своими способностями, дарованием, талантом. Простите, дорогой Олива, я ухожу работать.

— Курс? — спросил капитан.

— По вашему желанию, — ответил Жюль Верн.

Спустя три месяца он закончил роман под названием «Матиас Сандорф» — роман о дальних странах, которые ему пришлось посетить, о приключениях Матиаса Сандорфа в Средиземном море, которые так любил автор этого романа.

— Это мой «Граф Монте-Кристо», — говорил Жюль Верн Александру Дюма-сыну. — Я писал мою книгу, ежечасно вспоминая все доброе, что получил от вашего отца. Его нет в живых. Позвольте посвятить мой скромный труд вам, дорогой друг!

И написал на титульном листе: «Александру Дюма-сыну. Я посвящаю книгу Вам, а также памяти великого, романиста, отца Вашего — Александра Дюма. Я пытался сделать моего Матиаса Сандорфа похожим на Монте-Кристо. Прошу Вас принять это посвящение как доказательство и залог моей глубокой дружбы. Жюль Верн».

— Что дальше? — спросил Этцель неутомимого писателя, только что получившего авторские своей новой книги.

— Дальше? Роман о капитане Немо. Не удивляйтесь, не делайте большие глаза! Был капитан Немо подводный, теперь появится надземный.

— Название? Можно объявлять в проспектах? — оживился Этцель, в котором уже заговорил издатель, неутомимый труженик, воспитатель и поощритель дарований. — Когда получу рукопись? Кого хотите пригласить в качестве иллюстратора? Ру, Беннета? Может быть, дадим работу кому-либо из окончивших Академию художеств? Там есть талантливые люди…

— Сперва ещё одно путешествие, — ответил Жюль Верн. — Я ещё не нагляделся на белый свет. В каюте «Сен-Мишеля» так хорошо работается! Меня грызёт тоска, необъяснимая, глубокая. Вспоминаю Тургенева, — давно ли мы беседовали с ним вот в этом кабинете?.. Нет в живых великого человека… Как странно!..

— Скорее отправляйтесь в плаванье, — сказал Этцель. — И не на месяц и не на два — на год, на полтора. Откуда у вас такие мысли, не могу понять!

— От великого счастья, дорогой Этцель! От преизбытка хорошей погоды! Много лет назад хозяйка квартиры в Париже, у которой я жил в маленькой комнате, сказала как-то, что я родился в сорочке с бантом… Эта женщина учила меня добывать связи, рассказывала о Скрибе… Был у меня Барнаво — великий человек! Барнаво… как мне недостаёт этого друга!..

Спустя неделю Жюль Верн отправился в новое путешествие.

Подумать только: папа римский Лев XIII принял Жюля Верна и беседовал с ним о всевозможных вещах, а в Венеции австрийский эрцгерцог Луи Сальватор устроил в честь писателя банкет, сидел рядом со своим гостем и, будучи навеселе, ежеминутно спрашивал:

— А что вы сейчас делаете?