Жубиаба
Шрифт:
— Удар был что надо… Отменный удар…
Толстяк, не видевший поединка Антонио с солдатом, заинтересовался:
— Какой удар?
— Да тот, которым твой приятель сбил с ног этого солдата… Клянусь мадонной, великолепный был удар…
Он заказал пива на всех.
— Ты занимался боксом?
— Нет. Только капоэйрой.
— Если бы ты захотел, ты мог бы стать чемпионом…
— Чемпионом?
— Да, клянусь мадонной… Такой удар… Сокрушительный удар.
Гринго не отрывал глаз от огромных кулаков негра. Он щупал его плечи и бицепсы, повторяя:
— Чемпион… чемпион…
В его бормотанье слышалась тоска по лучшим временам.
— Стоит только захотеть…
Антонио Балдуино хотел.
— Но как?
— Потом ты смог бы выступать в Рио, а то и в Америке…
Гринго влил в себя еще стакан пива.
— Я был когда-то тренером, давно. Среди чемпионов мира есть мои ученики. Но ни один из них не выдержал бы такого удара. Красиво ты его уложил…
Когда они вышли из «Фонаря утопленников», у Антонио уже был подписан контракт с Луиджи, тренером; Толстяка взяли в секунданты. Все трое были слегка навеселе. Назавтра Антонио Балдуино объявил Марии:
— Ну вот, теперь я больше не бродяга… Я буду боксером. Стану чемпионом… Потом поеду в Рио, а потом — в Америку…
— Ты уедешь?
— Я возьму тебя с собой, моя радость…
Даже Ошала, самый великий из богов, не мог с ним сравниться.
Прошло несколько месяцев, и газеты объявили о первом матче негра Балдо. Луиджи давал интервью, и одна газета даже поместила портрет Антонио Балдуино, где он одной рукой наносил удар, а другой прикрывался. Мария дос Рейс вырезала портрет и приколола его на стенку.
Противником Антонио был Жентил, торжественно именуемый чемпионом военно-морских сил в тяжелом весе. На самом-то деле он был портовым грузчиком.
На Соборной площади собрались все любители бокса, завсегдатаи «Фонаря утопленников», возглавляемые его владельцем сеу Антонио, обитатели холма Капа-Негро и все друзья Антонио Балдуино. Первым на помост влез судья, сержант, одетый в штатское.
— Драка будет на славу. Просим публику соблюдать порядок и не жалеть аплодисментов.
Появился Толстяк с ведром и бутылкой, а на другом конце помоста, с теми же предметами — какой-то бледнолицый тип. Затем на помост взошел Антонио Балдуино в сопровождении Луиджи. Жители холма, завсегдатаи «Фонаря утопленников», рыбаки и портовые грузчики закричали:
— Антонио Балдуино! Антонио Балдуино!
Судья представил его:
— Балдо, негр.
Затем на помосте появился противник Антонио. Ему тоже похлопали.
— Жентил — абсолютный чемпион, представитель нашего славного флота, — провозгласил судья.
Зрители снова захлопали и закричали. Но те, что были с холма или из «Фонаря утопленников», глядели на противника Антонио, мулата, с презрением.
— Ну, Балдо его отделает…
Антонио Балдуино тоже смотрел на мулата, улыбаясь. Луиджи давал последние наставления:
— Бей что есть силы. Меть в челюсть или в глаз. И как можно сильнее.
Толстяк в волнении молился всем святым, прося победы для Балдо. Но вдруг он вспомнил, что бокс — занятие греховное, и в страхе прервал себя на полуслове.
Прозвучал гонг, и противники двинулись навстречу друг другу. Толпа взревела.
Негр Антонио Балдуино был дисквалифицирован за применение в разгар боя приема капоэйры, и матч был прекращен. Однако Антонио успел продемонстрировать все свои мощные боксерские способности. Публика требовала продолжения и освистала судью, который вынужден был прибегнуть к помощи полиции.
И снова в газетах появился портрет Антонио Балдуино, а в одной из них даже была напечатана история его жизни, и эту газету раскупали нарасхват. Нашлись дошлые репортеры, дознавшиеся, что самбы, якобы сочиненные поэтом Анисио Перейра, на самом деле принадлежат Антонио Балдуино, и городское общество, особенно его литературные круги, было крайне скандализовано этим открытием.
Под натиском общественного мнения был объявлен матч-реванш. Он собрал неслыханное множество болельщиков, и когда судья объявил: «Балдо, негр!» — то бурными аплодисментами разразились не только жители холма, рыбаки и завсегдатаи «Фонаря утопленников» (сеу Антонио побился об заклад на двадцать тысяч, что победит негр). Все зрители долго не смолкавшими криками приветствовали Антонио Балдуино.
На пятом раунде мулат Жентил перестал быть чемпионом. Он лежал без движения, распростертый на помосте. С Антонио Балдуино пот лил градом, и Толстяк обтирал его полотенцем. Потом все отправились в «Фонарь утопленников» пропивать выигранные сеу Антонио двадцать тысяч.
Неожиданно уехала Мария дос Рейс. Семья ее крестной состояла из сына и мужа, государственного служащего, которого как раз в это время перевели в Мараньян. И Мария уехала с ними. Антонио Балдуино очень тосковал о ней: она единственная никогда не вызывала в его памяти Линдиналву, бледную и веснушчатую.
В ту ночь он напился и, видя, как пароход увозит его возлюбленную, едва сам не нанялся в матросы, чтобы уплыть следом за ней. Мария взяла с собой портрет Антонио, где он одной рукой наносил удар, а рот и глаза его сияли улыбкой.
Он победил всех своих противников, и теперь его ждал бой с чемпионом Баии, боксером Висенте, который давно уже не выступал на ринге, поскольку ему не с кем было драться. Впрочем, когда Висенте увидел Антонио и убедился, что тот одерживает одну победу за другой, он стал усердно тренироваться: негр представлял серьезную угрозу его чемпионскому титулу.
За неделю до их встречи на ринге город запестрел афишами, на которых были изображены двое в боксерской схватке.