Чтение онлайн

Петр мысленно осудил Бестужева: "вид показывает, будто он против немцев, а сам хлопочет о них. Под дудочку жены-немки пляшет! Недаром у Штроуса с ней какие-то секреты..."

Петр рассказал все, о чем с ним беседовал Бестужев, когда вручал письмо на имя Друцкого. Выслушав его, немец кивнул на Рахиль:

– Ее отец просил меня позаботиться о ней.

Опустившись в кресло, бледный, печальный, он принялся молча рассматривать девушку.

Стало неловко всем. Этот человек напоминал не то безумного, не то пьяного. Петр так бы и подумал, если бы не знал, что Штейн только что выпущен из острога.

– Я полюбил твоего отца, - сказал немец Рахили.
– Я дал ему слово - и выполню. Мне все известно - старушка не скрыла от меня твоего опасного положения. Дорога у тебя одна - тюрьма! Либо высылка, либо насильственное заточение в монастырь... Я тайно увезу тебя в вотчину господина Лютера, что в Девичьих Горах, между Сергачом и Лукояновом... Лютер близок канцлеру и состоит под личной опекой нашего короля Фридриха... Никто не посмеет вторгнуться туда. Об этом знают все начальники Казанской и Нижегородской губерний... Завтра я уезжаю. Готовься! Там ты будешь в безопасности.

Рахили хотелось знать, что посоветует ее новый друг - Петр Филиппович. Она взглянула на него. Он понял ее и сказал:

– Единственная надежда у Рахили теперь на дружбу, на искреннюю добродетель людей бескорыстных... Хотя я и мало знаю господина Штейна, но верю в силу его чести и личное его благородство. Другой дороги у нее нет.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Больших усилий стоило Петру справиться с неприязнью к нижегородским властям. Он выполнил приказ: на следующий день явился к губернатору. Друцкой был в это время в канцелярии и тихо, полушепотом, что-то говорил своему секретарю, низко над ним наклонившись. Два приказных, увидев Петра, многозначительно переглянулись. Губернатор как бы невзначай взглянул на Рыхловского, загадочно протянув: "А-га..." - и сказал отрывисто:

– Идем!

В губернаторском кабинете было просторно и чисто, звонко тикали на стене заморские часы в бронзе. Длинный белый стол. Скамьи.

За окном кремлевский сад, а дальше Волга и леса, леса! Хорошо знакомая и близкая сердцу Петра картина. Какая разница: этот надутый генерал, холодный, неуютный кабинет, предстоящие разговоры - и спокойная, величавая ширь Волги.

Князь сел к столу и некоторое время молчал. Потом громко вздохнул, шумно передвинул под столом ноги и голосом тихим, безразличным спросил:

– О покойном отце вспоминаете?!

Петр вздрогнул. Меньше всего он ожидал услышать напоминание о Филиппе Павловиче.

– Нет, - покраснел он.
– Жду ваших распоряжений.

– Однако было бы не лишнее вспомнить вам и о вашем покойном батюшке...

Петр молчал. Губернатор смотрел пристально в лицо Петру и барабанил пальцами по столу.

– Таких честных, преданных дворян, каким был ваш родитель, едва ли еще сыщешь в оной губернии. Вот что. И пригласил я вас, молодой человек, затем, дабы напомнить вам о высоком долге дворянской чести, завещанном вам блаженной памятью вашего отца. Долг сына - наказать убийц. Завтра выступаете вы с ротою солдат бить воров и для ограждения дворянских вотчин от возможной смуты среди инородцев... Об этом было указано вам еще в Санкт-Петербурге высшими чинами. Думается, вы не забыли?

Скучно и удивительно было слушать давно набившие оскомину рассуждения о важности подавления мнимых мятежей и о поимке разбойников. Да и сам губернатор об этом всякий раз говорит как-то холодно, нехотя и неуверенно, - видно, что он и сам не считает нужным посылать отряд в деревню, но под влиянием иных соображений все-таки посылает его.

Петр догадывался, что весь этот поход на язычников и воров был придуман Филиппом Рыхловским исключительно для того, чтобы вызвать его, Петра, в Нижний, охранять Филиппову персону.

Придворные же нашли в этом лучший предлог избавиться от Петра. Посылку его в Нижний ускорило и то, что из Работок в Петербурге лично царицею было получено письмо Шубина, ее бывшего фаворита, который слезно жаловался на разбойников и взывал к Сенату о помощи.

– Чертово Городище, где берложит оная сарынь, сопричислено к Казанской губернии, однако опасность от воров грозит и нам... Некоторые из них уже перешли через Суру, объединились с недовольною мордвою. И что из сего может получиться? Дворяне бегут в город, купцы напуганы, не бывают на торге. Не везут своих товаров. Кто оградит дворянина? Дворянин! Кто спасет купца? Дворянин! Кто защитит священнослужителя? Дворянин! Всегда и везде дворянин! Вот я и жду от вас, что вы, будучи сыном лучшего из дворян нашей губернии - со всею жестокостью оное пресечете.

Немного подумав, князь Друцкой с улыбкой, разглядывая Петра, спросил:

– Какая кровь течет в ваших жилах?

Петр смутился, не зная, что ответить.

– Я - сын незнатных людей, - скромно ответил он.

– Дивлюсь я! Нет у вас любви к вашему, вечной памяти, (Друцкой перекрестился) батюшке.

– Что я могу ответствовать вашему сиятельству?

– Вы отслужили о нем токмо одну панихиду. Где же ваша сыновняя любовь?!
– Петр молчал.
– Да. Недоверчивость к старшим приучает юность к скрытности. Но может ли начальник, не имеющий доверенности от подвластных, иметь от сего какое-либо удовольствие? Как вы думаете?

Петр продолжал молчать.

– Дворянин никогда не вправе забывать своего достоинства. Всегда откровенным должен он быть перед своим начальником, так, как бы перед родным отцом. Ничего не скрывать! А вы показываете слабость и недостаток ненависти к врагам. У дворянина не должно быть такого простодушия, каковое вижу у вас. Ваша кровь молчит. Берегитесь, молодой человек! Вот вам дружеское слово губернатора! До меня доходят уже слухи, якобы вы везде ходите и говорите о том, что вам не следует говорить... Берегитесь! Язык... язык! Смотрите!

Петр стиснул зубы. Негодование наполнило его грудь так, что ему трудно было говорить.

– Клевета!
– тихо, прерывающимся от волнения голосом, через силу произнес он.
– Кто сказал?!

– Потом узнаете. Теперь же идите и ждите приказа о выступлении в поход. Своею шпагою и храбростью оправдайте доверие ее величества. С богом!

Петр вышел из кабинета, охваченный гневом. Кто клеветник?! Что делать?! Где искать защиты?!

XVII

Около широкой каменной лестницы терюшевской церкви собралась молчаливая толпа новокрещеной мордвы и русских богомольцев, съехавшихся со всей округи: каждый старался протиснуться поближе к паперти, чтобы получше все увидеть, побольше услышать. Шуточное ли дело! В глушь, к мордве прибыл сам епископ Димитрий Сеченов.