Жизнь Кольцова

На поэтической карте России, если такую вообразить, Воронеж был бы означен двойным кружком. Ведь это родина Алексея Васильевича Кольцова и Ивана Саввича Никитина, чьи пламенные строки давно стали народным достоянием. В сознании уже нескольких поколений эти два имени неотделимы одно от другого и оба – от города, их взрастившего.

Своим литературным авторитетом наш край прежде всего и, пожалуй, больше всего обязан именно им – Кольцову и Никитину.

В судьбе земляков-стихотворцев много общего. Настолько много, что их можно без натяжки назвать духовными братьями. И тот, и другой вышли из низкого, необразованного сословия. И тот, и другой посвятили свой талант изображению простого человека, его трудов, дум и чаяний. Наконец, и тот, и другой до рокового исхода вели изнурительную борьбу с враждебной житейской средой.

Один из них умер, когда второму было восемнадцать лет. Каждый не дотянул и до сорока. Похоронили их друг возле друга…

На книжной полке Кольцов с Никитиным тоже рядом. Теперь вот встретились и под общим переплетом – как действующие лица романа.

Да, перед нами не два разных произведения, написанных одним пером. Перед нами дилогия, спаянная единством замысла и воплощений. Даже логическая стыковка между частями соблюдена: впервые Никитин появляется на страницах книги в составе траурной процессии, провожающей на кладбище гроб с телом Кольцова. Две жизни, две биографии сливаются в одну – в горестную биографию художника-разночинца, неимоверным усилием воли преодолевающего препятствия на пути к свету.

Помимо двух главных героев есть в дилогии еще третий, присутствующий незримо, между строк, – автор. Нам передается тревога и сочувствие, с которыми следит он за участью Кольцова и Никитина…

Владимир Александрович Кораблинов известен читателям как ревностный патриот своего Воронежского края, как его знаток, ценитель и вдохновенный певец. С легкой руки писателя неказистая речушка Усманка, с ее плесами и заповедными пущами, с ее «лесов таинственною сенью», превратилась в своеобразный поэтический мир, прикоснуться к которому может каждый. Кораблиновский «Олень – Золотые рога», обитатель этого чудесного мира, вошел в нашу душу как мечта о лучшем, с которой мы никогда не расстаемся.

Тот, кто влюблен в несказанную прелесть знакомых с детства пейзажей, в дивную красоту родных мест, не может не дорожить их былой славой. Оставаясь наедине с величественной природой – свидетельницей столетий, поневоле обращаешься внутренним взором к своим истокам, корням. В этом – один из неписаных законов человеческой психологии.

В. Кораблинов завоевал репутацию «воронежского Нестора». Завидная репутация! Под его пером далекая и недавняя старина стала вовсе близкой, осязаемой, хоть притронься к ней ладонью. Точно заправский летописец, он листает страницы минувшего, и мы с радостью и порой не без удивления открываем для себя землю, на которой живем.

И выходит, что это не просто земля, а кладовая истории, и каждый шаг вперед не только приближает нас к будущему, но и возвращает памятью к героическому прошлому.

Гордые, смелые, сильные духом люди живут в книгах В. Кораблинова. Их стихия – боренье, действование. Бунтарь-казак Герасим Кривуша, мастеровитые строители петровских кораблей, знаменитый историк Болховитинов, председатель губчека Алексеевский, участники боев за Чижовку – всем им довелось оказаться на крутых поворотах своего века, в гуще событий, определявших лицо эпохи. И каждый из этих воронежцев в решительную минуту не сробел, выстоял, нравственно окреп. Лучшие герои писателя становятся нашими современниками, как бы сотоварищами в кипенье сегодняшних дней.

Владимир Кораблинов – не историк в строгом значении этого понятия. Он художник, и судить о его произведениях должно по законам творчества, а не науки. Для него важен не столько сам факт, сколько заложенная в нем идея. Это естественно. Ведь если для ученого академического толка всякое отклонение от истины есть ее безусловная фальсификация, то для литератора такое отклонение от истины часто равнозначно приближению к ней. Скрытая сущность человеческих характеров, а следовательно, и людских поступков порой раскрывается полнее именно перед художником, а не перед исследователем с его голой рассудочностью.

Не относится В. Кораблинов и к тому типу романистов, которые со скрупулезностью педанта, вплоть до мельчайших подробностей, держатся документальной первоосновы. Ему чужд буквализм описательности. Ему тесно в таких рамках. Его фантазию сковывает эстетический аскетизм.

Можно по-разному относиться к этому свойству кораблиновского дарования. Можно и даже, вероятно, нужно осуждать автора за некоторую вольность, допускаемую им по отношению к реальным фактам. Но нельзя при этом не видеть главного: сама логика развертываемых перед читателем картин гораздо убедительнее, чем слепое копирование частностей.

Да, Кораблинов – не служитель истории. Он ее поэт. Причем поэт не только в фигуральном, метафорическом, но и в прямом смысле слова. Я имею в виду прежде всего «Воронежскую поэму» В. Кораблинова, великолепную попытку воспеть в стихах свою «малую родину».

Сейчас Владимир Александрович Кораблинов в расцвете творческих возможностей. В нынешнем году ему исполняется семьдесят лет [1] . Это возраст, когда итоги подводить еще рано, но уже хочется оглянуться на пройденный путь. Сколько было на нем огорчений, но всегда В. Кораблинов оставался верен своему высокому писательскому призванию!

Первое стихотворение юного автора появилось в воронежской печати более полувека назад, а первое прозаическое произведение – роман «Жизнь Кольцова» – в 50-е годы. С той поры романы, повести, рассказы В. Кораблинова почти неизменно находят своего благодарного читателя. За каждым произведением – месяцы, а то и годы напряженного, тяжелого и одновременно окрыляющего труда. Известный девиз «Ни дня – без строчки!» стал и его девизом.

Немало увлекательных книг создано В. Кораблиновым. Целая библиотечка, если собрать их вместе. И все-таки не случайно в юбилейный для автора год переиздаются именно романы-жизнеописания, посвященные Алексею Кольцову и Ивану Никитину. Это, бесспорно, наиболее зрелые вещи писателя. Они значительны уже в силу значительности самих героев. Однако не только потому. Они сработаны рукою настоящего мастера.