Жиган
Шрифт:
– Так, привиделось.
– Креститься надо, – бурчал Архип.
– Пробовал, не помогает.
– А ты по-старообрядчески попробуй.
– Двумя пальцами?
– Вот именно.
Пробовал Жиган и двумя пальцами – тоже не помогало. Если что и отгоняло гнусных чертенят, так другие воспоминания.
Пыльные дороги Афгана, натужно ревущие грузовики, которые медленно поднимаются в горы, остовы обгоревших, обуглившихся танков и бронетранспортеров, вертушки и «черные тюльпаны»: «груз-200», «груз-300», и еще многое-многое другое…
Утро того дня, когда он покинул следственный изолятор, было сырым и промозглым. Жигана вывели во внутренний двор, где стоял автозак-«блондинка». В фургоне было так же холодно, как и снаружи.
Здесь уже сидели, съежившись, несколько заключенных. После того как внутрь по ступенькам поднялись конвойные, дверь захлопнулась, и машина отправилась в путь.
Всю дорогу, а она была долгой, конвой, как и зеки, щелкал зубами от холода, хотя солдаты были одеты по зимней форме.
Через маленькое окошко из «блондинки» были видны только кусок серого неба и верхушки деревьев. Машина, судя по всему, ехала по обледеневшему шоссе. Колеса мелко подрагивали, на поворотах и при торможении автомобиль слегка заносило в стороны.
Через несколько часов в окошке показались такие же серые, как небо, стены домов. Замелькали фонарные столбы. Зеки безучастно поглядывали то на конвойных, то дpуг на дpуга.
Уже находясь в пересылочной тюрьме и дожидаясь формирования своей партии, чтобы отправиться по этапу, Жиган узнал, что его привезли в Москву.
Но задержаться в столице – пусть даже за тюремной решеткой – не удалось. На следующий же день Жиган погрузился в тюремный вагон, который шел на север.
Исправительно-трудовая колония № 6 Управления исправительных дел ОВД Кировской области мало чем выделялась среди сотен других подобных учреждений по всей стране. Единственное отличие этой колонии общего режима состояло в том, что ИТК-6 в уголовной среде относили к сеpым, то есть зонам, живущим и не по понятиям, и не ссученным.
Начальником зоны, или хозяином, по здешней терминологии, был полковник Жуликов. Впервые услышав его фамилию, Жиган был немало удивлен. «Их в управлении кадров специально подбирают по фамилиям, что ли?» – подумал он.
А вот внешность полковника Жуликова вовсе не соответствовала его легкомысленной фамилии. Это был высокий тучный мужчина с животом, напоминающим пивной бочонок. На его красном обветренном лице лесистыми холмами вздымались густые брови. Когда он говорил, его толстые губы шевелились, словно у трубача.
Как большинство пожилых тучных людей, Жуликов страдал одышкой. Несмотря на это, он дымил со страшной силой. И подчиненные, входя в кабинет хозяина, долго не могли откашляться.
Сизый дым висел там столбом в любое время дня, при любой погоде, в любой сезон. То ли из-за удаленности своей колонии от городской цивилизации, то ли по каким-то иным причинам, Жуликов курил исключительно воровские папиросы ББК – «Беломорканал».
Через некоторое время, уже находясь в колонии, Жиган узнал, что хозяин при желании мог бы триста шестьдесят пять дней в году с утра до ночи курить «Мальборо», и не кишиневские, а фирменные.
В ИТК-6 тянули срок несколько богатых южан. Их постоянно навещали родственники, которые привозили с собой богатые дары. Хозяин принимал все, кроме сигарет. Видно, не лежала у него душа к заморскому табаку.
Когда в колонию прибыла большая партия заключенных, среди которых был и Жиган, их выстроили перед зданием администрации. Сам хозяин вышел, чтобы посмотреть на новичков.
В Москве уже начиналась весна, а здесь, на севере, стоял трескучий мороз градусов в двадцать. Осужденные стояли в своих серых бушлатах и нахлобученных ушанках, как замерзшие воробьи.
В отличие от них хозяин вышел на крыльцо в одном кителе. На лице его красовалась самодовольная улыбка.
Окинув взглядом серый строй, он сказал сиплым от бесконечного курения голосом:
– Ну, красавцы, с прибытием!
Ответом ему было глухое молчание. Полковник недовольно поморщился. Стоявшие рядом с ним офицеры колонии озабоченно переглянулись между собой. Один из них сказал:
– Еще не знают наших порядков, товарищ полковник.
– Обучайте, – бросил хозяин, направляясь в здание администрации.
Когда он исчез, один из офицеров в шинели с погонами майора вышел вперед, остановился перед строем.
– Значит, так, шаромыжники, – не терпящим возражений голосом сказал он, – здесь вам не летний лагерь труда и отдыха. Порядки армейские. Каждого офицера вы должны приветствовать, снимая головной убор. И так на протяжении отбытия всего срока наказания. Следовать к месту работы и принятия пищи будете строем. Сейчас к вам с приветствием снова обратится начальник колонии полковник Жуликов. Вы должны приветствовать его продолжительным «ура».
Майор обернулся и сказал что-то одному из офицеров. Тот пулей кинулся за дверь. Спустя минуту полковник Жуликов снова вышел на крыльцо.
– Обучили? – сипло хохотнул он. – С прибытием!
Раздался нестройный крик:
– Ура!
Полковник поморщился, но, ничего не сказав, снова покинул крыльцо. Вперед вышел другой офицер с папкой в руках. Он зачитывал фамилии осужденных и называл номер отряда.
Жиган попал в четвертый отряд, начальником которого был капитан Белянин. На вид Белянину было лет под сорок, хотя на самом деле он оказался куда моложе.