Женщины могут все
Шрифт:
— Софи, правда, почему бы тебе не поехать с нами? Вид у тебя самый подходящий. Ты настоящая красавица.
— Нет, спасибо. — София обернулась, их взгляды встретились. В глазах Тони читалась мольба о прощении. Она слишком часто видела это выражение, чтобы принять его за чистую монету. — Я не в том настроении.
София захлопнула дверь перед носом у Тони, заставив его поморщиться.
— Чего она хотела? — спросила Рене.
— Просто зашла по дороге, вот и все.
— Твоя дочь ничего не делает без причины. Тони пожал плечами:
— Наверно, хотела предложить завтра вместе поехать в Калифорнию. Тереза разослала приглашения.
Рене прищурилась:
— Ты об этом не говорил.
— Я его не получил. — Он заставил себя забыть об этом и подумал, как они с Рене обставят свой приход на вечеринку. — Рене, ты просто ослепительна. На такое платье нельзя надеть даже норковое манто. Принести тебе шаль?
— Ты хочешь сказать, что не получил приглашения? — Рене со стуком поставила бокал. — Ты занимаешь в компании «Джамбелли» более высокий пост, чем твоя дочь. — Рене была заинтересована, чтобы это положение не менялось. — Если старуха созывает родню, поезжай. Мы выедем завтра.
— Мы? Но…
— Тони, это прекрасная возможность поставить точки над i и сказать Пилар, что ты хочешь развода. Мы сделаем это в начале вечера, на трезвую голову. — Рене подошла к нему и погладила по щеке.
Она знала, как следует обращаться с Тони. Требовательность в искусном сочетании с физическим вознаграждением.
— А после возвращения я покажу тебе, на что способна в качестве жены… — Она кокетливо укусила его за нижнюю губу. — Ты сможешь делать со мной все, что пожелаешь.
— Тогда давай плюнем на вечеринку…
Рене засмеялась и высвободилась из его объятий.
— Нет. Это важный прием. Кроме того, у тебя будет время как следует обдумать, чего ты от меня хочешь. Милый, будь добр, сходи за моими соболями.
«Сегодня у меня настроение как раз для соболей», — подумала Рене, когда Тони пошел выполнять ее просьбу. Чем богаче, тем лучше.
ГЛАВА 2
Долина и вздымавшиеся над ней холмы были покрыты тонким слоем снега. Виноградные лозы, подобно дерзким и честолюбивым солдатам, карабкались по склонам; их обнаженные стебли пронзали неподвижный туман, размывавший очертания пологих холмов до едва различимых слабых теней.
Виноградник, окутанный жемчужным сумраком, спал, чуть вздрагивая во сне.
При виде этой мирной сцены как-то не верилось, что здесь идет бесконечная азартная игра, причем на кону стоит целое состояние. Игра с природой, которая является твоим партнером и соперником одновременно.
Для Софии виноделие было искусством, бизнесом и наукой. И в то же время самой захватывающей игрой на свете.
Она стояла у окна бабушкиной виллы и смотрела на раскинувшийся перед ней виноградник.
В городе все ее силы были отданы семейному бизнесу. Выполняя свои профессиональные обязанности, она редко вспоминала о виноградниках. Но когда возвращалась, то не могла думать ни о чем другом.
Теперь она была даже рада этому неожиданному вызову.
И все же долго пробыть здесь не могла. В Сан-Франциско ее ждали дела. Необходимо было завершить проект новой рекламной кампании. Приближался столетний юбилей фирмы «Джамбелли».
«Старое вино в новом тысячелетии», — думала она. «Вилла Джамбелли: второй век отличного качества».
Нет, для завоевания молодых потребителей требуется что-то свежее, что-то неизбитое. Для людей, которые покупают вино второпях, спеша на вечеринку.
Придется пораскинуть мозгами… Что ж, такова ее работа.
К тому же это позволит ей отвлечься от мыслей об отце и интригах Рене.
Это меня не касается, напомнила себе София. Какое ей дело до того, что отец хочет связать свою жизнь с бывшей манекенщицей, демонстрировавшей нижнее белье? У этой Рене сердце размером с изюминку. А мозги и того меньше. Что ж, отец уже не раз ставил себя в дурацкое положение. Очевидно, так будет и в этот раз.
Софии хотелось ненавидеть его за слабость характера и очевидное равнодушие к собственной дочери. Но с любовью, въевшейся в плоть и кровь, трудно сладить. Наверно, она такая же дура, как ее мать.
Он заботился о них не больше, чем о покрое собственного костюма. И забывал об их существовании через две минуты после окончания встречи. Тони был настоящим ублюдком. Крайне эгоистичным, время от времени любящим и всегда беспечным.
Впрочем, в этом заключалась значительная доля его обаяния.
София жалела, что не высказала ему этого накануне вечером, жалела, что продолжает поддерживать отношения с отцом. Несмотря ни на что.
Впрочем, пусть все остается как есть. Она будет жить так, как жила последние несколько лет. Путешествовать, работать, выполнять свои профессиональные и общественные обязанности.
Два дня, решила она. Она уделит бабушке два дня, проведет их с семьей, побудет на винограднике й винодельне. А потом с новыми силами вернется к работе.
София обвела взглядом холмы и увидела две фигуры, пробиравшиеся сквозь туман. Высокий жилистый мужчина в старой коричневой кепке. И женщина с идеально прямой спиной, в мужских сапогах и брюках, с волосами белыми как снег. Рядом с ними брела колли. Дед и бабушка совершали утреннюю прогулку со старой, бесконечно преданной Салли.
От этого зрелища у нее улучшилось настроение. Как бы ни менялась ее жизнь, что бы ни происходило, но это всегда оставалось неизменным. La Signora и Эли Макмиллан. Да еще виноградная лоза.
София отошла от окна, взяла куртку и поспешила к ним навстречу.
Ум шестидесятисемилетней Терезы Джамбелли был острым как бритва, и тело не уступало уму. Oна училась искусству виноградарства, сидя на коленях у деда. В три года вместе с отцом уехала в Калифорнию, чтобы превратить долину в виноградник. Она владела двумя языками и переезжала из Калифорнии в Италию с такой же легкостью, с какой другие девушки ездили на теннисный корт.
Она научилась любить холмы, рощи и звук американской речи.