Чтение онлайн

Яна чувствовала себя участницей телешоу «Умри от страха». Двое громил с тупыми жестокими лицами, парень, дерущийся, как в фильмах с Джедом Ли, беснующиеся люди в клетках, словно в зоопарке, и выглядывающая из-за угла старуха с вопросом: «А когда я полечу на Орион?» Только одна участница этого шоу сохраняла спокойствие — высокая женщина с кривыми зубами. Яна внешне тоже выглядела спокойно, но это было обманчивое впечатление — она буквально остолбенела от страха.

Ее вывел из задумчивости вид еще двух санитаров, бегущих на подмогу поверженным гориллам. Они окружили Рустема со всех сторон, и его худое тело скрылось из вида. Яна никогда не бросала своих на поле боя, хоть сейчас пользы от нее не было никакой. Она тоже с диким криком кинулась на спину одного из подоспевших на помощь. Жалко было того, что волос у него не было совсем, а следовательно, и зацепиться ей было не за что, а то она бы хоть душу отвела, проредив ему шевелюру. Самой Яне много ударов не понадобилось. Один мощный толчок сбил ее со спины противника, а второй фактически выключил ее сознание. Последнее, что запомнилось, было неприятное чувство, когда ей стягивали руки и лилейный голос директрисы психушки:

— Вколите ей два кубика, ей хватит, и в конце-то концов усмирите мальчишку.

Яна не любила исторические романы и вообще историю. Только о первобытных общинах и людях еще можно было почитать, у них все было просто и интересно. А дальше… Чем больше развивался мозг человека, тем более изощренными и непонятными становились людские поступки и поведение. Она вообще считала, что если где-то прибавляют, то где-то отнимают — по законам сохранения массы, энергии и круговорота веществ в природе. То есть человечество, несомненно, в техническом плане шагнуло вперед, прорыло метро, полетело в космос… а вот в нравственном и каком-то художественном восприятии мира, в терпимости друг к другу откатилось назад. Как можно было представить, что в двадцатом веке, например, один человек решит, какая раса людей высшая, а какой вообще не следует жить? И что у него найдется много соратников, и за этот бред сложат головы миллионы? Человек — разумный? Вряд ли! Не рождается больше Моцартов и Бахов, Рафаэлей и Рубенсов, зато новая модель сотовых телефонов попадает на рынок каждый месяц. И это неплохо, просто уж как-то однобоко развивается мир.

Однако в данный момент Яна не могла думать о таких вселенских проблемах, так как у нее дико болела голова. Она даже не сразу поняла, почему ей в голову закрались такие историко-философские мысли. Когда же она осознала, в чем дело, ей стало совсем нехорошо. Толстый столб из грубо обработанной сосны был вкопан в землю. Вокруг него суетились какие-то люди, не поднимавшие голов и глаз. Яна чувствовала себя совсем не комфортно, так как была привязана к столбу, а люди вокруг не собирали ромашки, а раскладывали хворост и сено — деловито, с чувством, с толком, с расстановкой, почти с любовью, не оставляя лысых мест и с заботой прокладывая участки сырой земли дополнительным слоем сухого сена. Яна моргнула несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд, и увидела то, что ввергло ее в шок еще больше. Не так далеко от нее на земле стояли канистры с бензином, а напротив в землю был врыт точно такой же столб, и на нем болталось безжизненное тело Рустема. Понятно, что ее судьба, вернее, будущая кончина, напомнила ей смерть Жанны д’Арк, отсюда и этот пришедший на ум экскурс в историю. Она принялась извиваться на столбе ужом, но все усилия оказались тщетны.

— Помогите! — прокричала она каким-то сиплым, не своим голосом. — Что вы делаете? Люди, остановитесь! Что вы задумали?!

Несколько человек вздрогнули, но опять не подняли голов. Только движения их стали более суетливыми и поспешными.

— Эй! Вы слышите меня?! Люди, опомнитесь! Рустем! Рустем, ты слышишь меня?! Очнись! Они задумали нас сжечь! — Яна исступленно кричала.

Рустем висел на втором столбе абсолютно безучастно. Он был без сознания, что для него вообще было характерно.

На улице стояла глубокая ночь, вокруг не было видно ни одного дома, а находилась поляна со столбами явно в каком-то лесу.

Наконец-то на Яну обратил внимание один из раскладывающих легковоспламеняющиеся предметы мужчин.

— Прекрати визжать, ведьма!

— Да какая я вам ведьма?! С ума сошли?! — взвилась Яна.

— Молчи! Иначе рот залеплю! — совсем недружелюбно посмотрел на нее мужчина с рыжей бородой.

Яна немного притихла, перед сознанием проносилась вся ее бурная жизнь. А вопрос «Что делать?» пульсировал в висках с частотой несколько герц в секунду. Частота была такая быстрая, что не оставалось места для ответа на вопрос.

Внезапно все изменилось. Люди засуетились, стали собираться в группы и кланяться, словно деревянные игрушки на веревочке, в одном направлении.

Яна с трудом повернула шею и посмотрела в том же направлении. Негодованию ее не было предела. По тропинке в освещении каких-то средневековых факелов на поляну двигался Егор Федорович Шимякин собственной персоной. Выглядел он очень эффектно, словно сойдя с красочных картинок русских народных сказок. Такой Иван-царевич в летах — уже не Дурак, но еще и не очень умный, наверное, после того как три раза окунулся в кипяток и якобы заново возродился еще краше, чем был. Широкие атласные шаровары, аккуратно заправленные в кирзовые сапоги, ярко-красная шелковая парадная рубаха с косым воротом и какими-то вычурными погонами с кистями, явно собственного производства. Вид у него тоже был цветущий, на губах играла улыбка, и шел он в окружении своих подданных.

— Эй, ты! — крикнула Яна. — Что ты задумал? Немедленно отпусти нас!

Но Егор Шимякин не обращал на нее никакого внимания, словно ее и не было вовсе. Яна даже подумала о том, что она, возможно, потеряла речь и кричит, всего лишь беззвучно открывая рот.

— Дорогие мои, — обратился к своим людям Егор Шимякин, — вот и настал день, о котором я говорил вам. Великий день. Двое демонов в обличье людей посетили наше поселение и попытались сбить нас с пути истинного. Но спасибо книге судеб, она предупреждала нас об этом, мы были бдительны и взяли этих демонов. Этот день мы запомним надолго, так как поднимемся на одну из ступеней ближе к Всевышнему. Мы сейчас избавимся от демонов и очистимся душой.

— Что за бред?! — Яна думала, что прервет его бредовую речь. — Что ты несешь! Мы не демоны! Мы — обычные люди! Это он — преступник! Вызовите милицию, немедленно!

— Вот они — бесовские речи, — прокомментировал Егор, не глядя на нее.

— Да по тебе психушка плачет! Многоженец и извращенец! Идиот! Это же цирк! Представление!

— Мы должны избавиться от нечисти, — продолжал мудрствовать Егор, — приступайте к обряду очищения святым огнем.

Люди, которых Яна из-за пульсирующего ужаса в глазах не различала по лицам и даже по полу, выстроились в какую-то замысловатую фигуру и начали совершать движения, синхронные и замысловатые. При этом из рук в руки переходил своеобразный кубок с огнем. Яне стало еще более не по себе.

— Да что же вы делаете?! Люди вы или звери?! Вы же живьем хотите нас сжечь! Рустем, очнись! Рустем, опомнись! Нас хотят убить! Олеся! Что вы сделали с Олесей?!

— Олеся пропала из-за вас, — нагло посмотрел ей в глаза Егор, — она заразилась бесовскими идеями и тоже должна быть принесена в жертву, чтобы не заразить остальных.

— Да это чтобы тебя в тюрьму не посадили! Свою задницу покрываешь!

Люди с огнем между тем в непрекращающемся танце приблизились к столбу, на котором был привязан Рустем. Вокруг него уже пробежала темная фигура, опрыскивая вокруг сено с хворостом бензином. До Яны донесся едкий запах топлива, сердце ее заколотилось в бешеном ритме.

— Не смейте! Остановитесь! Да люди вы или звери?!

— Уничтожим зло! — перекрыл ее крики зычный голос Егора Шимякина.

Внезапно маленькое пламя в руках людей выросло до размеров новогодней елки. Это вспыхнул столб с Рустемом и все вокруг. А потом пламя разлетелось на много маленьких огоньков, так показалось Яне сквозь пелену слез. Это люди с фонариками пробирались сквозь лес к жертвенной поляне.

— Всем не с места! Стоять! Сашок, спускай собак! Не разбегаться! — слышала Яна, а сама буквально выла от отчаяния, закусив губу. Она понимала, что Рустему уже ничего не поможет, он уже вместе со столбом превращался в головешку.