Чтение онлайн

– Давайте!

– Фред Лавми почти каждую ночь проводит со своей женой...

– Забавно!

На десерт я заказываю профитроли и прошу официанта принести бутылку вина. Моя нянька, кажется, слегка опьянела. У нее блестят глаза, губы увлажнились, и румянец на щеках ничем не обязан косметике...

Я считаю, что могу начинать развернутую атаку. Я поглаживаю кончики ее пальцев на скатерти.

– Эстелла, – мурлычу я. – Эстелла, которая пообещала провести этот вечер со мной вдвоем...

– Да, случай всемогущ, не правда ли? Если бы хозяин виллы не забыл свои очки...

Уж не вложила ли она иронию в эту фразу? Я задаю себе этот вопрос, но лицо ее ничего не выражает, кроме нежного очарования. У нее холодные пальцы. Это хороший знак. Как правило, девушки с холодными конечностями очень горячи в центре.

– Вам не кажется, милая Эстелла, что Лавми не доведется спать спокойно этой ночью, если он придет к своей супруге...

– Почему?

– Из-за Джими. Этот мальчишка показался мне чертовски крикливым. Его отец никогда не приезжает в Мэзон-Лаффит повидать своего сына?

– Как бы ему это удалось, при такой его жизни? Целый день он снимается, вечером отправляется в клуб, а утром спит.

Я закрываю эту тему. Не стоит забрасывать поплавок слишком далеко: он может запутаться в траве.

Мои часы утверждают, что уже два часа десять минут и какая-то мелочь вечности.

– Я должна вернуться! – лепечет девушка

– О, пардон!

Вы видите, до какой степени я деградировал! Ведь это же я должен был сделать ей предложение подобного рода, и другим тоном. Она перегибает палку...

– Вы обещали мне эту ночь, Эстелла, – томно упрекаю я ее.

– Обманщик! – щебечет швейцарка. – Только вечер.

– Настоящие вечера заканчиваются лишь на рассвете...

– Нет-нет! – говорит она. – Это невозможно. Миссис Лавми безусловно позвонит мне до конца ночи и попросит приехать забрать ребенка, чтобы он, проснувшись, не помешал ей спать...

– Послушайте, зачем вам ехать в Мэзон-Лаффит, чтобы затем возвращаться в Париж? Знаете, что вы сейчас сделаете, моя нежная? Вы сейчас позвоните миссис Лавми, чтобы сообщить ей, что вы останетесь ночевать у подруги, и дадите ей номер телефона того места, где мы с вами будем находиться.

Юная дрянь трясет головой. Если бы я к себе прислушался, я бы ее отлупил. К счастью, бывают случаи, когда я становлюсь глух.

– Нет, мадам бы это не понравилось. Она не позволяет, чтобы я отсутствовала всю ночь. Я вас прошу, вернемся.

Я встаю, более разъяренный, чем пожарник, вернувшийся с погашенного им пожара и увидевший сгоревшим свой собственный дом.

Я понес большие расходы (которые невозможно отнести на счет служебных) впустую. Мюзик-холл, шикарный ресторан – и все это ради того, чтобы доставить себе удовольствие в третий раз совершить поездку в Мэзон-Лаффит! А! Клянусь вам, есть отчего надеть колпак дурака и выставить себя в витрине!

Я не люблю воображал. Когда девчонка принимает приглашение какого-нибудь мужика, она должна знать, если грамотная, чем заканчиваются подобные приглашения. Если она этого не знает, значит, ее мамаша никогда ей ничего не говорила. Ибо какой-нибудь искатель приключений тем более ничего ей не скажет!

– Идем! – сердито говорю я, галантно отодвигая столик. Что вы хотите, я представитель старой Франции: стоек в испытаниях, вежлив в быту.

Я держу путь прямо к дому графа де Вопакюи. Я начинаю привыкать к этой дороге. В течение всей поездки мы не роняем ни слова – сперва потому, что уже поздно, и Морфей начинает нам подмигивать, затем потому, что я, со своей стороны, посвящаю остаток бодрствующего сознания размышлениям

Я по-прежнему не вижу связи между уведенной миссис Унтель и знаменитым Фредом Лавми, королем поцелуев взасос и пылких взглядов, кроме той, что они принадлежат к одной национальности. И по-прежнему в моей маленькой голове полицейского что-то выкристаллизовывается, и это что-то не что иное, как некая уверенность. Я уверен, мои дорогие, что не все гладко в семействе Лавми. В данный момент мне еще пока не удается установить связь между моими умозаключениями и побегом американской старухи. Нужно дать всему этому отстояться, дождаться, чтобы произошло осветление раствора. Затем вы берете эту микстуру, пропускаете ее через мелкое сито и подаете горячей с лимонной цедрой

Я останавливаюсь перед заржавленными воротами, дышу осенью, любуюсь золотистой листвой в серебристом тумане, выхваченной из мрака лучами фар моего автомобиля... и затем поворачиваюсь к малышке Эстелле

Она хлопает ресницами, моя красавица. Она торопится забраться под простыню, да и я, кстати, тоже. Наступает иногда такой момент, когда говорит только усталость и когда самый пылкий мужчина ощущает, что все части его тела превратились в сырую резину.

– Вот вы и прибыли, красавица...

Она улыбается

– Вы были душкой.

– Спасибо за справку, я знаю

– Рассердились?

– Напротив...

В моем тоне таится язвительная насмешка. Так Наполеон проглядывал сквозь Бонапарта. Она догадывается о сарказме.

– Я хотела бы вам сказать... – начинает она. Я подавляю зевок. О нет!.. Уж не собирается ли она расплатиться за все про все речью! Болтовня хороша в начале вечера, это создает дружескую атмосферу, но среди ночи это равносильно бормашине зубного врача

– Я была бы рада увидеться с вами вновь, – утверждает это дитя миролюбивой нации гельветов.

Думаю, тут как раз уместно сказать, что она пытается дать мне понять, что Гельвеция – это фонарь, и даже красный

Увидеться с ней для нового кутежа, чтобы затем услышать «Пристегнуть ремни!» и «Не заходите ко мне, дорогой, у меня нет света!» Это очень мало, госпожа баронесса! Поговорим лучше о песне младшего ефрейтора. Она приступает к делу раньше, чем вы успеваете снять брюки.

– Я тоже, – отвечаю я мрачно, словно участник конгресса сотрудников нотариальных контор, – я тоже буду безмерно рад вновь вас увидеть