Жатва
Шрифт:
Если закрыть глаза и вдохнуть глубоко-глубоко, можно, хотя и не всегда, уловить совсем другой запах. Слабый, но не исчезнувший за годы. Этот запах не назовешь ни сладким, ни кислым. Алешка узнавал его не столько обонянием, сколько чувством, пробуждавшимся внутри, в глубине сердца. Это был запах раннего детства, когда его носили на руках, пели песенки. Когда его любили.
Алешка обнял Шу-Шу и плотнее накрылся одеялом.
«Никогда я тебя не стирал и не буду», — подумал он.
Впрочем, мальчишек, грозивших выбросить Шу-Шу в океан, осталось не так уж много. Пять дней назад прямо из тумана появился другой корабль. Оба корабля остановились, покачиваясь на волнах. Мальчишки высыпали на палубу. Надия и Грегор ходили по палубе, выкликая имя за именем. «Николай Алексеенко!»… «Павел Преображенский!» После каждого нового имени слышались восторженные крики. В воздух вздымались кулаки счастливцев: «Да! Меня выбрали!»
А потом те, кого не выбрали, стояли у перил палубы и молча смотрели, как катер увозит счастливцев на другой корабль.
— Куда они поедут? — спросил Алешка.
— В западные семьи, — ответила Надия. — А теперь всем вернуться в каюту. Холодно. Простудитесь еще.
Мальчишки не двигались. Странно, но Надия словно забыла об их существовании и ушла вниз.
— Глупые они, эти западные семьи, — сказал Яков.
Алешка повернулся к нему. Яков сердито смотрел на океанские волны. Подбородок у него был выпячен, будто ему хотелось с кем-нибудь подраться.
— Тебя послушать, так все глупые, — сказал ему Алешка.
— Представь себе. Умных на этом корабле нет.
— Значит, и ты тоже дурак.
Яков не ответил. Вцепившись единственной рукой в перила, он следил за уходящим кораблем, пока тот не исчез в тумане. Потом ушел с палубы.
Все эти дни Алешка его почти не видел.
Вот и сегодня Яков исчез сразу после ужина. Наверное, отправился в свою дурацкую Страну Чудес. И нравится же ему сидеть в ящике со стружками и мышиным дерьмом.
Алешка натянул одеяло на голову. Он всегда так спал: свернувшись калачиком и прижимая к лицу замызганную Шу-Шу.
Его осторожно тронули за плечо. В темноте послышался негромкий голос:
— Алексей. Алексей, вставай.
— Мамочка, — сонно пробормотал он.
— Алексей, просыпайся. У меня для тебя сюрприз.
Алешка медленно продирался сквозь многослойный сон в темноту реальности. Рука продолжала его трясти. Он узнал запах Надии.
— Пора идти, — прошептала она.
— Куда идти?
— Нужно подготовиться к встрече с твоей новой мамой.
— Она здесь?
— Да. Сейчас я тебя к ней отведу. Тебе очень повезло, Алексей. Из всех мальчиков она выбрала тебя. А теперь идем. И не шуми.
Алешка сел на койке. Он еще не до конца проснулся. Может, это все-таки ему снится?
Надия вытащила его из-под одеяла.
— Шу-Шу, — спохватился Алешка.
Надия даже не спорила. Она сама подала ему его неразлучную спутницу:
— Бери свою Шу-Шу.
Потом Надия взяла Алешку за руку. Первый раз за все плавание. На Алешку накатила волна счастья, и он окончательно проснулся. Надия поведет его за руку, и они пойдут к его новой маме.
В каюте было темно. Обычно Алешка боялся темноты, но сейчас он с Надией, и ему нечего бояться. Он вспомнил давнишнее, очень давнишнее ощущение. Когда-то он вот так же шел, держась за материнскую руку.
Из каюты они вышли в тускло освещенный коридор. У Алешки от радости кружилась голова. Он то и дело спотыкался, но упасть не боялся. Надия рядом. Она защитит его от всех бед.
Они свернули в незнакомый коридор. Прошли через дверь и попали…
В Страну Чудес.
Они шли по гулким металлическим плитам. Прямо к синей двери.
Алешка остановился.
— В чем дело? — спросила Надия.
— Я туда не хочу.
— Ты должен туда пойти.
— Там живут плохие люди.
— Алексей, прекрати капризничать. — Надия еще крепче сжала его руку. — Идем туда, куда я говорю.
— Зачем?
Она вдруг поняла, что нужно менять тактику. Надия присела на корточки, чтобы их глаза были вровень. Она крепко обхватила Алешкины плечи.
— Ты хочешь все испортить? Хочешь меня рассердить? Этой женщине нужен послушный мальчик, а не дикарь, который на каждом шагу возражает.
У Алешки тряслись губы. Он изо всех сил пытался не зареветь. Он знал: взрослые терпеть не могут детских слез. Но слезы полились сами собой. Наверное, он все испортил. Случилось то, о чем ему говорила Надия. Он всегда все портил.
— Эта женщина еще не приняла окончательного решения, — сказала Надия. — Она может выбрать и другого мальчика. Ты этого хочешь?
— Нет, — шумно всхлипывая, ответил Алешка.
— Тогда почему ты упрямишься?
— Я боюсь людей, которые едят перепелок.
— Что? Какая глупость. Не удивлюсь, если с таким поведением тебя вообще никто не захочет взять. — Надия выпрямилась и снова взяла его за руку. — Идем.
Алешка посмотрел на синюю дверь, потом шепотом попросил:
— Возьмите меня на руки.
— Ты слишком большой. У меня спина заболит.
— Ну пожалуйста, возьмите меня на руки.
— Алексей, до сих пор ты прекрасно ходил на своих ногах. Давай поторопимся, иначе мы опоздаем. — Она обняла Алешку за плечи.
И Алешка пошел, пошел только потому, что рядом была Надия и она обнимала его за плечи. Вот так же он обнимал Шу-Шу. Пока все трое крепко держатся друг за друга, с ними не случится ничего плохого.
Надия постучалась в синюю дверь.
Дверь быстро распахнулась.
Яков слышал их шаги по проходу. Слышал Алешкин скулеж и торопливые слова Надии, пытавшейся его успокоить. Яков осторожно вылез из ящика и наблюдал за ними. Оба вошли в синюю дверь, которая сразу же закрылась.