Чтение онлайн

— Я ее родственница! — взвизгнула Бренда.

— А мне ровным счетом плевать, кто вы такая!

У Бренды отвисла челюсть. Она молча повернулась и ушла.

— Доктор Ди Маттео, я могу поговорить с вами?

За спиной Эбби стояла старшая медсестра Джорджина Спир.

— Доктор, с вашей стороны это было крайне неуместно. Мы не имеем права так разговаривать с посетителями.

— Эта… она выдернула катетер из руки моей пациентки!

— Вы могли уладить конфликт иным способом. Вызвать охрану. Обратиться за помощью. Но в нашей клинике не принято оскорблять посетителей и их религиозные чувства. Вам понятно?

Эбби глотнула воздуха.

— Понятно, — тихо сказала она и совсем шепотом добавила: — Я сожалею.

Закрепив на руке Мэри Аллен новый катетер для внутривенных инъекций, Эбби вернулась в ординаторскую и повалилась на кушетку.

«Что происходит со мной?» — думала она, глядя в потолок.

Она еще никогда не теряла самообладания, не кричала и не срывалась на пациентов и их родственников.

«Я схожу с ума. Это напряжение меня доконает. Наверное, я не гожусь во врачи».

В ее тягостные мысли вклинился новый сигнал пейджера.

«Они так и будут мучить меня?»

Эбби была готова отдать что угодно за целый день, за целую неделю жизни без пейджеров, телефонов, озлобленных мужей и фанатичных племянниц. На этот раз вызывала оператор больничного коммутатора. Сняв трубку, Эбби вдавила клавишу с нулем.

— Доктор, вам звонят из города, — сообщила оператор. — Сейчас я вас соединю.

В трубке несколько раз щелкнуло, затем раздался другой женский голос:

— Я говорю с доктором Ди Маттео?

— Да.

— Это Хелен Льюис из Банка органов Новой Англии. В минувшую субботу вы оставили запрос по донору сердца. Я сегодня уже звонила вам и просила связаться со мной. Вероятно, вы были заняты, поэтому я решила позвонить еще раз.

— Простите меня, пожалуйста. Я собиралась вам звонить, но закрутилась. Одно, другое. Вопрос прояснился. Обыкновенное недопонимание с моей стороны.

— Что ж, это упрощает дело, поскольку мне так и не удалось найти никаких сведений. Если у вас есть другие вопросы, я готова…

— Простите, — перебила ее Эбби. — Что вы сказали?

— Мне не удалось найти никаких сведений.

— Почему?

— В нашей базе данных отсутствуют сведения, которые вы запрашивали.

Секунд десять Эбби приходила в себя. Потом спросила, медленно выговаривая каждое слово:

— Вы полностью уверены, что данных нет?

— Я прошерстила нашу компьютерную базу данных. В день, который вы назвали, ни в одной клинике Вермонта не производилось изъятие донорского сердца.

— Вот, смотрите.

Перед Колином Уэттигом лежал раскрытый справочник «Специалисты в области медицины».

— Тимоти Николс. Степень бакалавра получил в Вермонтском университете. Степень магистра — в университете Тафтса. Ординатуру проходил в Массачусетской клинической больнице. Специализация: торакальная хирургия. Место работы: больница имени Уилкокса, Берлингтон, штат Вермонт. — Уэттиг подвинул справочник, выставляя его на всеобщее обозрение. — Итак, в Берлингтоне действительно работает торакальный хирург по имени Тим Николс. Он отнюдь не плод воображения Арчера.

— В субботу Николс меня уверял, что участвовал в изъятии донорского сердца, — включился в разговор Арчер. — И это происходило в больнице имени Уилкокса. К сожалению, мне не удалось связаться с кем-либо из остальных участников операции. А теперь и сам Николс недоступен. Его коллеги говорят, что он взял длительный отпуск. Я не знаю, как ко всему этому относиться, но вам, Джереми, заявляю со всей определенностью: лучше бы нам не вляпываться в эту историю. Уж слишком дурно она пахнет. И чем дальше, тем сильнее.

Джереми Парр ерзал на стуле, поглядывая на корпоративного юриста Сьюзен Касадо. На Эбби, сидевшую в дальнем конце стола рядом с Донной Тот, координатором трансплантационных операций, он смотреть избегал. Возможно, даже не хотел смотреть. Ведь не кто иной, как Эбби, заварил эту кашу. И эту встречу тоже устроили по ее инициативе.

— Так что же все-таки происходит? — задал риторический вопрос Парр.

— Мне думается, Виктор Восс постарался, чтобы данные по этому донору прошли мимо систем учета, — ответил Арчер. — Только так донорское сердце могло напрямую попасть к его жене.

— Ему это по силам?

— При его финансовых возможностях… думаю, да.

— А финансовые возможности у него просто огромные, — вставила Сьюзен. — Я тут в журнале «Киплинджерс» наткнулась на свежий список пятидесяти богатейших людей Америки. Так вот, Восс переместился вверх и теперь занимает четырнадцатую строчку.

— Вы бы мне лучше объяснили, как распределяют донорские органы, — попросил Парр. — Я до сих пор не понимаю особенностей процедуры.

— У нас этим занимается Донна, — сказал Арчер, поворачиваясь к координатору. — Донна, вы не откажетесь нас просветить?

Донна Тот кивнула:

— Вся система устроена достаточно просто. Есть два списка пациентов, нуждающихся в пересадке органов: региональный и национальный. На национальном уровне этим занимается Объединенная сеть по передаче органов. Сокращенно ОСПО. Региональный список завязан на Банк органов Новой Англии. Обе системы классифицируют пациентов по степени потребности в пересадке. Богатство, расовые признаки и социальный статус пациента никак не влияют на его очередность в списке. Единственный показатель — состояние здоровья пациентов. Точнее, уровень критичности состояния их здоровья. — Донна раскрыла папку. — Это самая свежая редакция регионального списка. — Она достала лист и передала Парру. — Мне его прислали по факсу из штаб-квартиры БОНА в Бруклине. Как видите, здесь указан медицинский статус пациента, требуемый орган, адрес ближайшего трансплантационного центра и номер контактного телефона. Чаще всего указывается телефон координатора по трансплантационным операциям.

— Я вижу тут еще какие-то данные. Что они значат? — спросил Парр.

— Клиническая информация. Нижний и верхний допустимые пределы по росту и весу, каким должен соответствовать донор. Если пациенту уже пересаживали другой орган, эти данные тоже заносятся в список, поскольку наличие антител может затруднить приживаемость нового органа.

— Вы сказали, список составлен по степени потребности?

— Да. Первым всегда идет имя человека, находящегося в наиболее тяжелом состоянии.

— А какой номер был у миссис Восс?