Чтение онлайн

— Да, — говорит она, когда агент, выполнивший задержание (чья нательная камера и дает эту картинку в прямой трансляции), распахивает бумажник, демонстрируя жетон ФБР. — Кейтлин дала его мне пару недель назад. Просто попросила подержать его у себя. Время от времени поиграть в «Кэнди краш» [32] или сделать фотку. Сказала, что кто-нибудь может прийти и взять его у меня.

— А вам это не показалось странным? — спрашивает невидимый агент.

Женщина заливается звучным гортанным смехом, отчего сразу кажется моложе.

— Конечно же, это странно, но Кейтлин вообще странная! — Она потряхивает головой. — В смысле, она очаровательна. Присматривала за моими детьми через день, пока мой муж проходил химиотерапию. И притом не усаживала их таращиться в ящик. Учила их готовить лазанью, разбивала с ними палатку в заднем дворе… Она любит подобные затеи. Но в голове у нее кавардак. Вроде, — она чуточку смущается, — этой штуки насчет Белого дома.

— И вы позволили такой женщине приглядывать за своими детьми?

Венди ощетинивается; сдвинув брови, смотрит на обладателя нательной камеры в упор. Распрямляет плечи. Ее данные появляются на экране: замужем, двое детей, архитектор. В «Уорлдшер» куча ее фотографий на маршах протеста.

— Она была стабильна, принимала лекарства. Откровенно говоря, сэр, масса народу верит невесть во что… Послушайте, Кейтлин просила меня сделать ей нехитрое одолжение. И я с радостью согласилась.

— Мэм, — после паузы произносит агент, — история ваших звонков показывает, что в последнее время вы с мисс Дэй не связывались. Вы виделись с ней лично?

— Нет. Пару недель она в библиотеке не показывалась. И откуда у вас история моих звонков? Я не давала на это согласия.

Данные вскоре подтверждают, что половина протестных групп, в которых состоит Венди, встречается в библиотеке Кейтлин.

— Мы хотели просто забрать телефон, который мисс Дэй дала вам, мэм. В рамках операции по национальной безопасности.

Венди протягивает телефон, но когда агент накладывает на него свою мясистую лапу, она не отпускает.

— Сэр, довожу до вашего сведения, что отдаю этот телефон, потому что Кейтлин велела мне отдать его любому, кто о нем спросит. В противном случае я бы потребовала ордер. Когда она попросила меня придержать его, я, конечно, встревожилась, что у нее обострение, поэтому решила приглядывать за ней. И сколько раз я с того момента с ней ни разговаривала, она всякий раз была в полном порядке. — Она опускает взгляд до тех пор, пока тот не оказывается устремлен прямо в нательную камеру агента, на Сая, Эрику, ребят в Пустоши, наблюдающих это на большом экране. — А теперь объявляетесь вы со значком, камерой и моей историей звонков… Так что, сдается мне, Кейтлин все-таки не такой уж параноик.

Сай чувствует, что сыт по горло, и отключается.

— А остальные телефоны-обманки? У кого они?

— Живой трансляции нет, но я могу дать подробности.

— Давай поглядим.

И снова в воздухе появляется информация. Он читает резюме нескольких других держателей телефонов. Либо друзья, либо соседи, либо познакомились с Кейтлин через книжный клуб, который она ведет, либо через какую-нибудь группу социально активных граждан, собирающуюся в библиотеке. Сходная история с держателем телефона, зарулившим в Лондон. Сай прокручивает данные. Они взаимосвязаны между собой повсюду, сцепляются прямо на глазах, точки пересечения множатся — или в библиотеке, или на их страницах «Уорлдшер», в школьных комитетах, чатах, «Твиттере», «Инстаграме». Но Кейтлин ни на одной из этих платформ нет. Ее нет нигде. Живет исключительно в реальном мире. Однако…

Холод. Холод и тени. Она спит. Потом клаксонный взвизг боли. Дребезжащий вопль рывком возвращает ее к ослепительной белизне сознания. «Что за хренова хренотень?! Где я и что тут творится, во имя всего святого?» Она заставляет себя дышать глубоко и медленно, пока боль и первая волна паники не идут понемногу на убыль.

«Я Кейтлин Дэй. Я скрываюсь в лесу».

«Я Кейтлин Дэй. Я скрываюсь в лесу».

Это действительно помогает.

У нее что-то в глазах. Она моргает, протирает их. Мозгу требуется целая вечность, чтобы выдать объяснение, где она, что делает, и объяснение не очень-то ей по вкусу. Она в яме. В глубокой яме. В буквальном смысле. Она со стоном перемещает вес, и боль ракетой взмывает по ноге от лодыжки, полыхнув перед глазами фейерверком, как на День независимости.

«Теперь ты в жопе», — складывается из искр.

«Просто посмотри собственными глазами, детка», — велит ей голос в голове. Твердо.

Воображение стряпает образы крови, хлещущей из артерий, и обломков бедренной кости, пробивших кожу насквозь. Нет. Если б такое произошло, она бы не очнулась.

«Просто посмотри».

Она слушается. Наклонившись, задирает штанину. Ни белых проблесков кости, ни темных пятен крови. Только кожа покраснела и саднит, да нога начинает отекать. Ладно. Опасность смерти в ближайшие десять минут из-за потери крови минимальная. Если только она не напоролась на какое-нибудь острие, но пока этого не заметила. Такое случается.

Но почему она в яме и что это за яма? Очень осторожно она поднимается на ноги, прижимаясь спиной к земляной стене и стараясь не прикладывать вес к пострадавшей лодыжке. Яма рукотворная, тут никаких сомнений — похоже, даже с кирпичной кладкой, как погреб или ледник.

Что за черт?

Футов десять в диаметре, как шахтный ствол. На ум ей приходит смутное упоминание о старой шахте, встреченное, когда она изучала материалы об этих лесах. Очевидно, с тех пор как шахтеры ушли, природа немало потрудилась: корни отыскивали путь и пробивались сквозь стены, и немалое число вытесненных ими кирпичей валяется на дне. Она смотрит вверх.

Делает шаг вперед, и лодыжка тут же заставляет ее издать шипение, но первый шок уже иссяк. Воздух сырой и холодный. Пахнет компостом. Часть боковой стены напротив места ее падения осела и обрушилась, перекрыв путь вглубь шахты. Не проблема. Кейтлин здесь не ради спелеологии [33] . Запинается обо что-то лежащее в тени под ногами, примерно в футе от места ее приземления. Что-то из ржавых металлических прутьев. Верно. Это решетка, которой накрывали ствол, чтобы не дать провалиться, ну, скажем, библиотекарше, страдающей паранойей и удирающей от союза государства с техническими гигантами. Она представляет, как какой-то мужик зафиксировал решетку и зашагал прочь, довольный хорошо исполненной работой, ни на секунду не задумываясь, что действие воды и времени источит соединения ржавчиной, и эта замечательная мера безопасности обратится в идеальную западню для того, кто по неведению приложит свой вес к сплетению покореженных прутьев.