Zero Hour
Шрифт:
Когда она, наконец, нашла в себе силы ему ответить, влага прозвучала даже в голосе:
– Гай, мы должны были пожениться. Через… Два месяца. В мае. Я уже даже разослала приглашения родственникам. А теперь… Бам – и его нет. Этот урод просто дернул пальцем – а его больше нет.
– Смерть редко приходит тогда, когда ее ждешь, - отозвался Цезарь после долгой и тяжелой паузы.
Виттория обернулась к нему, недоуменно нахмурившись. Неожиданный приступ философских откровений сейчас был максимально странным и неуместным.
Цезарь смотрел куда-то вдаль, на догорающий закат и, казалось, был не совсем здесь.
– Ты это к чему? – осторожно спросила Виттория.
Он вздрогнул и оглянулся. Ему понадобилось несколько секунд для того, чтобы снова найти утерянную нить разговора:
– Скорбеть – это нормально. Чувствовать боль – это нормально. Знаешь, что не нормально? – Виттория недоуменно помотала головой, и он продолжил, - Держать ее в себе, пока она не сожрет тебя изнутри.
Понимая, куда он клонит, она оглянулась. Вокруг было слишком много людей. С чемоданами и сумками – они бежали, опаздывая на свой поезд. Вальяжно выходили из такси. Смеялись над чем-то известным только им. Обнимались. Улыбались.
– Просто отпусти ее. Станет легче, вот увидишь, - тихая фраза стала спусковым крючком.
Как будто всем, чего она ждала все это время, было разрешение.
Возражения застряли в горле. Едва выступившие на глазах слезы спустя мгновение потекли неконтролируемым потоком. Виттория уткнулась лицом в свои ладони, и сделала единственное, что могла сделать сейчас.
Отпустила.
На содрогающуюся в рыданиях спину легла теплая рука. Вторая подхватила трясущиеся предплечья – и только после этого она как-то отстраненно поняла, что ее обнимают.
Боль, скорбь и отчаяние – они словно все вместе вытекали наружу вместе со слезами, и, когда неожиданная истерика закончилась сама по себе, от них не осталось и следа. Только глухое ощущение пустоты где-то в груди.
– С… Спасибо, - Виттория шмыгнула носом и отодвинулась, поднимая взгляд.
Объятья тут же разомкнулись.
– Ну как, полегчало? – за мягкой улыбкой на лице Цезаря явно проглядывала усталость.
– Пока не пойму, - Виттория тоже попыталась улыбнуться.
– Дай себе немного времени, - отозвался Цезарь.
Они помолчали. Люди вокруг все так же торопились по своим делам, но, несмотря на все опасения Виттории, не обращали на них никакого внимания серьезнее заинтересованного поворота головы.
– Гай, а скажи мне…
– М-м-м? – вопросительно протянул Цезарь.
Вопрос сорвался с губ сам быстрее, чем она успела обдумать, стоит ли его задавать вслух.
– Зачем?
Цезарь недоуменно вздернул бровь.
– Зачем ты все это делаешь? Пытаешься помочь, возишься со мной. Зачем?
Он усмехнулся одними кончиками губ:
– Во-первых – вы спасли мне жизнь. А во-вторых… - короткая пауза, - Ты похожа на мою дочь.
Виттория снова шмыгнула носом и смахнула последние слезы.
– У тебя есть дочь?
Цезарь хмыкнул.
– Была, - и отвел взгляд куда-то вниз, словно избегая смотреть ей в глаза.
Неужели он наконец-то свыкся с мыслью, что…
– Она умерла десять лет назад, - прозвучало как выстрел.
Все слова застряли в горле, но, похоже, Цезарю не нужен был никакой ответ.
– Меня даже не было на ее похоронах, - его голос звучал глухо и как-то донельзя грустно.
– Почему?
Он отвернулся и теперь смотрел куда-то вдаль, подперев голову сложенными ладонями.
– Я тогда воевал в Британии, - наконец, сказал он, - Курьеры не могли туда добраться. А когда вернулся в Галлию, тут же началось восстание. Я узнал обо всем только в начале следующего года.
Правильные слова никак не хотели находиться, и от того, что речь шла о какой-то незнакомой женщине, которая умерла несколько тысяч лет назад становилось только более странно и неловко.
Взгляд бездумно скользил по старому зданию, что стояло в конце широкой площади, прочерченной рельсами монорельса. Крупная кладка, маленькие, узкие окна, башни, увенчанные остроконечными крышами. Наверняка какой-то музей.
– Что с ней случилось? – тихий вопрос разрезал повисшую над ними тишину.
Суетливое людское море шумело так рядом, но вместе с этим так далеко.
– Роды, - глухо отозвался Цезарь, - Открылось кровотечение, не смогли остановить.
– А ребенок?
– Не выжил.
– Мне жаль, Гай, - не придумав ничего лучше, сказала Виттория.
– Спасибо.
Монорельс просвистел мимо, заглушая его голос.
Кроваво-красный закат гас, уступая беззвездной темноте и ночной прохладе. Поток пассажиров редел, но никак не иссякал. Крупный транспортный узел, Цюрих никогда не засыпал полностью. Как минимум не возле вокзалов и аэропортов.
– До поезда остался час, - Цезарь первым прервал повисшую тишину, - Поедем?
После непродолжительных раздумий, Виттория отрицательно помотала головой и смачно зевнула.
– Почему? – спросил Цезарь.
– Моим счетом больше нельзя пользоваться. Мы же разбились на катере и лежим где-то в больнице или морге, забыл?
– Помню. Но… И что с того?
– Как только я с него расплачусь, наша легенда испарится. Наш маршрут отследят за несколько минут.
Они помолчали.
– Предлагаешь идти пешком? – шепотом спросил Цезарь. Так, как будто у кого-то здесь был хоть какой-то шанс его понять, - Без еды, без снаряжения? Виттория, отсюда до Цизальпика даже быстрым походным маршем неделя. Не уверен, что мы выдержим такой темп.