Чтение онлайн

— Она тоже? — резко спросила Елена. — Ты считаешь, что и она могла сообщить твою фамилию?

— Думаю, могла. Больше того, я подозреваю ее в первую очередь. Дело в том, что любое расследование преступления, связанное с убийством ее мужа, все равно должно начинаться с нее. Монастырев и Глинштейн возможные, но не обязательные комбинации в этом розыгрыше. А она — обязательное и начальное звено при расследовании убийства. Значит, в первую очередь нужно заручиться ее поддержкой. Более того, я убежден, что, когда мы с ней говорили, она уже заранее знала о моем визите. То есть не конкретно о моем. Ее предупреждали, что в любой момент может появиться человек, который начнет расспрашивать про убитого мужа. И возможно, даже попросили сообщить о таком человеке в случае его появления. Когда я с ней беседовал, я почувствовал, что она ждала такого человека. Это было явственное ощущение ожидаемой и тревожной встречи.

— Ты хочешь сказать, что она замешана в убийстве собственного мужа?

— Нет, конечно. Но она наверняка заинтересована в расследовании. И возможно, действует из самых лучших побуждений, пытаясь помочь следователям или друзьям, рассказывая им обо всех посторонних людях, проявивших интерес к этой теме. Я не исключаю и такую возможность.

— Господи, — вздохнула Елена, доставая вторую сигарету, — у тебя голова как исправно работающий компьютер. Я теперь понимаю, почему про тебя ходят такие легенды. По-моему, ты получаешь удовольствие от своей работы. Тебе так не кажется?

— Да, — признался он, — получаю. И это единственный вид удовольствия, ради которого я еще живу.

Вечером Светлана возвращалась из театра. Спектакль получился удачным, публика дважды вызывала ее, гримерная была переполнена цветами. Выбрав самый красивый букет, она поехала домой в автомобиле, любезно предоставленном ей директором театра.

У дома рябила на ветру большая лужа, и она остановила машину почти рядом с подъездом. Светлана жила одна в двухкомнатной квартире, купленной полгода назад. Ее пятилетняя дочь жила у матери, в Твери, и никто не мешал артистке делать стремительную карьеру. Поговаривали даже, что ей скоро дадут почетное звание.

Она вышла из автомобиля, поблагодарив водителя, и шагнула в подъезд. Это был вовсе не элитный дом, здесь было темно и грязно. Она осторожно дошла до лифта, привычно нащупала кнопку. Кабина с дребезжанием остановилась на первом этаже. Двери раскрылись, и она вошла в кабину. Двери уже закрывались, когда их придержала чья-то нога.

— Извините, — сказал незнакомец, входя в кабину.

Она пожала плечами. Мужчина был высокого роста, широкоплечий, лысоватый. Она отвернулась. На ее поклонников он не похож. Наверно, пришел к кому-нибудь или живет в этом доме. Она еще не знала всех соседей в лицо. Лифт с кряхтением, словно раздумывая, поднимался наверх. В кабине тускло горела лампочка, и она, повернув голову, увидела, как он смотрит на нее. И забеспокоилась, нервно затоптавшись на месте. Газеты были полны сообщений о маньяках, способных нападать на женщин даже в кабинах лифтов.

Но незнакомец не проявлял никаких признаков возбуждения. Он вдруг спросил:

— Вы Светлана Рожко?

Все-таки поклонник, вздохнула она, уже с некоторым интересом поглядывая на него. Как будто хорошо одет. И пахнет дорогим одеколоном. Может, бизнесмен из «новых», интересующийся искусством. Здесь важно не упустить свой шанс. Маньяк не стал бы спрашивать ее имени. И у него какой-то знакомый голос. Наверно, она где-то его видела.

— Я вас не знаю, — немного кокетливо сказала она.

— Я большой поклонник вашего творчества, — признался незнакомец, и она улыбнулась. Ее узнают даже в кабинах лифта.

— Вы были на спектакле?

— Да, конечно. Мне очень понравилось. Я живу в соседнем доме, и здесь живет мой друг. Семен Алексеевич. Вы его не знаете?

— Я знаю еще не всех соседей, — снова улыбнулась она.

Незнакомец был галантным и солидным. С таким следовало познакомиться. Возможно, он может оказаться полезным. Лифт остановился, и он посторонился. Она вышла, еще раз улыбнувшись ему. Он улыбнулся ответно, и двери закрылись.

Вытащить ключи из сумочки оказалось нелегким делом. Она долго перекладывала цветы из руки в руку и наконец нашарила ключи. Вставила ключ в замок, открыла дверь, попыталась войти и услышала за спиной мягкие шаги. Она еще попыталась обернуться, но сильная рука втолкнула ее в квартиру и захлопнула дверь. У нее упало сердце. Она повернулась и увидела незнакомца из лифта. Из ее рук выпали цветы и сумочка.

— Что вам нужно? — дрожащим голосом спросила она. — Кто вы такой?

— Тише, — покачал головой незнакомец, — тише. Я не сделаю вам ничего дурного. У меня к вам несколько вопросов.

— Какие вопросы? — крикнула она. — Какие вопросы?

— Молчите, — шагнул он к ней, — и постарайтесь взять себя в руки.

Ее начала бить дрожь. Все-таки она впустила к себе в дом маньяка.

— Уходите, иначе я буду кричать, — почти умоляюще попросила она.

— Не будете, — незнакомец подошел к ней, и она обессиленно прислонилась к стене, уже не способная сопротивляться.

— Только не делайте мне больно, — попросила она, закрывая глаза.

Незнакомец встал перед ней. Тот же запах дорогого парфюма. Она открыла глаза. Он стоял перед ней и по-прежнему улыбался. Значит, он еще и садист. Она застонала.

— Успокойтесь, — снова сказал он, — вы ответите на несколько моих вопросов, и я уйду. Обещаю вам, что я ничего вам не сделаю.

— Какие еще вопросы?

— Сегодня днем вы должны были встретиться с журналистом Кузнецовым. Но вы не захотели с ним встречаться. Почему?

Она вдруг узнала этот голос. Это тот самый человек, который ей звонил. Тот самый голос.

— Это были вы? — с ужасом спросила она. — Это вы мне звонили?

— Вы не ответили на мой вопрос. Почему вы не захотели с ним встречаться? Постарайтесь собраться и четко ответить. Почему?

Ее начала бить крупная дрожь. Дело было совсем не в маньяке. Она поняла теперь, что стала просто разменной монетой в страшной игре.

— Я не понимаю…

— Не врите, — строго сказал незнакомец. — Почему вы не захотели с ним встретиться?

— Мне… мне не разрешили. Меня просили… Мне говорили…

— Кто? От кого вы услышали фамилию Кузнецов?

Она поняла, что он не уйдет. Он прижал ее к стене и давил на нее теперь всем телом, словно пытался изнасиловать. В сочетании с ужасом, охватившим ее, это доводило актрису до изнеможения. Она начала что-то невнятно лепетать.