Чтение онлайн

— Может, успеем закрыть передачу? — предположил Константин Гаврилович, усаживаясь рядом с Яковом Абрамовичем.

— Не успеем, — отрезал тот, — передача уже смонтирована и завтра пойдет в эфир.

— Тогда нужно продумать меры по ее дискредитации, — решительно сказал Константин Гаврилович. — Распустим слухи, что передача «заказная», или «джинсовая», как сейчас говорят. Пусть Малышев оправдывается.

— Это будет потом, — отмахнулся Александр Юрьевич, — а нам нужно придумать что-нибудь сейчас.

— Я знаю, что делать, — сказал вдруг Капустин.

— Ну и что ты собираешься делать? — иронически спросил Хозяин.

— На НТВ недавно купили суперэротический приключенческий фильм «Планета страстной любви», — сказал Капустин, — но не решаются показать его. Там слишком много секса даже для них. Мы могли бы договориться с ними, купить этот фильм и завтра пустить его именно в то время, когда Малышев будет рассказывать свои страсти.

— Очень интересно, — кивнул Александр Юрьевич, — Яков Абрамович, свяжитесь с НТВ и заплатите за этот фильм любую сумму. Любую. И уже сегодня с вечера показывайте самые пикантные места. Давайте каждые полчаса анонсы на завтра. Мы должны сделать так, чтобы передачу Малышева никто бы и не подумал смотреть. Пусть в этот момент по нашему каналу идет эта «Планета», и мы еще увидим, что люди захотят посмотреть.

Он возбужденно потер руки. Допрос Михаила, ужасы на даче, предательство Головкина, тайные заговоры в казино, передача Малышева — все это действовало на его психику. Когда из кабинета вышли Капустин и Яков Абрамович, он спросил у начальника службы безопасности:

— Как у нас дела?

— Вихров уже следит за Головкиным. А про «Серебряную салатницу» я узнал. Она принадлежит Курчадзе. Георгию Курчадзе. Говорят, что он лидер одной из преступных группировок. И он фактический владелец еще двух казино.

— Найди на него выход, — попросил Александр Юрьевич, — мне нужно узнать, кто и зачем заказывал мое убийство.

Весь предыдущий день Дронго провел на конспиративной квартире, где встречался с Потаповым. Он еще раз читал материалы дела. По его настоянию все копии допросов, оставленные на квартире у Владимира Владимировича, были перевезены сюда. Вечером к нему приехала Суслова. Молчаливый охранник впустил ее, ничего не спрашивая. Он, очевидно, знал всех посетителей в лицо. На этот раз она была без темных очков. Впрочем, наступил вечер, и темные очки в комнате выглядели бы достаточно нелогично.

— У вас нет новостей? — спросила Суслова, усаживаясь за стол.

— Я встречался с Аркадием Глинштейном. У меня такое ощущение, что я попал в какое-то болото. А все стоят на берегу и смотрят, как я в нем барахтаюсь.

— У вас есть какие-то подозрения? — спросила она.

— У меня есть подозрения, что все знают о том, кому было выгодно это преступление. И все делают вид, что ничего не происходит. К тому же мне кажется, что каждый из них что-то скрывает.

— Но у вас нет конкретных доказательств, — настаивала Суслова.

— Нет, — признался Дронго, — а общие слова и смутные подозрения никак нельзя назвать доказательствами. Но я стараюсь выяснить мнение каждого из свидетелей.

— Так можно раскрыть любое дело, — строго сказала Суслова, — опросить всех свидетелей, кто кого подозревает, проводя опрос по подозреваемым. Кто наберет больше голосов — тот и виноват. Так, по-вашему?

— Нет, не так. Это необычное преступление. А значит, каждый из главных свидетелей высказывает не просто свою личную точку зрения. Он выражает определенную точку зрения окружения Миронова, знавшего о нем гораздо больше и гораздо лучше, чем все следователи, вместе взятые.

— Я не могу понять вашу логику, — призналась Суслова. — Как вы думаете выйти на убийцу?

— Если бы я знал, я бы уже с ним разговаривал, — честно признался Дронго, — я уже примерно представляю, за что и почему могли убить Миронова. Но мне нужно знать больше подробностей. Поэтому завтра я поеду на телевидение, чтобы поговорить со Светланой Рожко и Павлом Капустиным. Вы принесли мне пропуск?

Она достала из сумочки пропуск на телевидение.

— Спасибо. — Он взял пропуск и с удивлением прочитал, что он выписан на имя Кузнецова.

— А если меня попросят показать паспорт?

Она достала удостоверение на фамилию Кузнецова. Он взял его и с удивлением увидел свою фотографию и проставленную печать.

— Где вы сумели достать мою фотографию? — спросил он. — Впрочем, подождите, не отвечайте. Я, кажется, понял. В этой квартире висит зеркало, прямо перед дверью. Неужели они фотографируют каждого, кто сюда входит?

— Там установлена автоматика, — кивнула она.

— Ловко. — Он усмехнулся, убрав удостоверение.

— Капустину позвонит наш человек, и он вас примет. Можете позвонить мне завтра в одиннадцать часов, и я вам скажу, когда он вас будет ждать.

— Ему скажут, что я провожу расследование?

Она удивленно посмотрела на него.

— А вы хотите, чтобы ему сказали?

— Нет, конечно. Но мне интересно, как ему меня представят.

— Вы журналист, работающий на итальянский журнал. Или вы забыли об этом?

— Я не забыл. Просто мне нужно знать все детали. Из деталей обычно складывается общая картина.

— Вам не кажется, что вы несколько увлеклись ролью комиссара Мегрэ? — вдруг спросила она. — А вас всего лишь попросили более тщательно расследовать уголовное дело. Конкретное уголовное дело. А не придумывать разные психологические этюды.

— Теперь вы решили взять реванш? — спросил Дронго. — Хотите сравнять счет по очкам?

— Я просто высказываю свое мнение. Мне кажется, мы топчемся на месте.

— А мне так не кажется. Мне неприятно вам говорить об этом, но похоже, что мы с вами ничего не решаем. И от нас ждут совсем не того, о чем вы думаете.