Зеркало смерти
Шрифт:
– Вы первая с ней заговорили?
– Да, мы открыли дверь в комнату и увидели ее. Так и обмерли.
Елена Юрьевна потупилась. Ей не очень хотелось акцентировать вопрос на погибшей библиотекарше. Она инстинктивно понимала, что чем меньше будет о ней сказано, тем быстрее будет продан дом. А от быстроты зависело на этот раз слишком многое…
– Что же она вам сказала? Как себя вела?
И поскольку суровая супруга продолжала хранить молчание, отвечать пришлось Сергею Аристарховичу. Впрочем, он великолепно справился с поставленной задачей. Вполне толково, без излишних подробностей и эмоций описал, как Татьяна с ними поздоровалась, как объяснила свое появление в доме, как они слегка поспорили – тут жена бросила на него косой взгляд, но промолчала… И как расстались.
– Она наскакивала на милиционера, требовала, чтобы ее скорее отпустили!
– Почему же?
– Говорила, что у нее ребенок заперт. А спрашивается, что она среди ночи потащилась к каким-то читательницам, если ребенка не с кем оставить? За ней такого не водилось!
Вот это он сказал совершенно напрасно. Елена Юрьевна страдала, но помочь делу уже не могла. В них так и вцепились.
– А раньше она ходила в такое позднее время собирать книги?
– Мы не знаем!
– К вам не ходила? К соседям?
– Да мы не были записаны в библиотеке, – отбивалась женщина. – Только дети, когда учились в школе, но это же было давно! Тогда совсем другая женщина там работала!
– Ну а Татьяна? Вы же так хорошо ее знаете – она всегда так делала?
– Мы не помним. Мы не можем сказать…
Сергей Аристархович храбро оборонялся. Он заявил, что они с женой никогда не были знакомы с библиотекаршей по-настоящему. Знали ее лишь в лицо, это было чисто шапочное знакомство. Если бы встретились, сказали бы «здравствуйте», но не более.
– Ну вроде как продавщицу в магазине знаешь, – объяснял он. – А как ее зовут – неизвестно.
– Но про Татьяну вы знали больше?
Елена Юрьевна была вне себя. Она тоже пыталась спасти положение, но на этот раз окончательно потеряла нить и не понимала, что делает. Совершенно некстати упомянула о том, что Татьяна была дружна с покойной Анютой, которая умерла так странно, было же еще следствие, только кажется, ничем не кончилось…
И тут грянул гром. Никто из супругов не замечал, как надвигалась беда, как в ясный летний день никто не замечает наползающую с края неба черную тучу.
– Давно они дружили?
– Давно, – улыбнулась женщина, не чуя беды. – Можно сказать, не первый год. Анюта же не вылезала из библиотеки.
– А Татьяна часто ходила к ней в гости?
– Бывала, конечно. Ходили друг к другу. Ну, как все подружки.
– А еще какие-то общие друзья у них были?
– Может, и были, – Елена Юрьевна завела к потолку глаза и пожала плечами. – Я в их дела не лезла.
– А разве Анна Ильинична не доверяла вам? Разве не говорила, с кем дружит, кто к ней ходит?
Женщина грустно улыбнулась:
– Как не доверять… Я же ее шестимесячную на руки взяла, когда их мать померла. Да они все тогда были от горшка два вершка… Кто бы мог подумать, что такое с ними случится… Доверяла. Но насчет Татьяны мы с ней никогда не говорили. Я только про себя думала, что лучше бы им не общаться.
– Почему?
– Да так. Таня была не очень-то… Не доверяла я ей.
– Ну а что вы знаете о мужчине, с которым Анна Ильинична встречалась у подруги дома?
Женщина помедлила, осмысливая услышанное, затем нахмурилась.
– Извините, что-то не пойму… Это вы о ком?
– Разве вы не знаете? У Анны Ильиничны был близкий знакомый, и она использовала комнату Татьяны для встреч с ним.
Елену Юрьевну так и приподняло со стула. Она как будто со стороны услышала свой возмущенный голос:
– Да чтобы Аня? Чтобы она могла? Да она же святоша была, как монашка, я даже боялась, что девчонка в монастырь уйдет, сделает такую глупость!
– И все-таки у нее был друг.
– Не может быть!
– Какие вам нужны доказательства? У нас есть свидетели.
Женщина опустилась на стул. Она помнила Анюту еще крохотной девочкой, неуклюже ковылявшей между грядок и доверчиво лезшей на руки любому, кому вздумается ее приласкать. А потом – тихой забитой девушкой, целиком попавшей под власть скупого, черствого брата. И в последние годы – одинокой старой девой, правда, на удивление похорошевшей, и скрытной больше, чем когда бы то ни было. Но мужчина? Мужчина?
– Свидетели, – убито проговорила Елена Юрьевна. – Какие же свидетели? Мы ничего не замечали.
– Странно.
– Почему? – Она подняла непонимающий взгляд.
– Да потому, что Анна Ильинична встречалась с этим человеком уже не первый месяц. Неужели вы никогда не видели их вместе?
– Никогда.
– И даже не догадываетесь, кто это мог быть?
Елена Юрьевна покачала головой, потрясенно глядя на мужа. Тот ответил таким же потерянным взглядом. Супруги очень многое сказали бы друг другу, но при следователе не смели. «А я-то думала, что она монашка!» – читалось в глазах жены. «За молодой девушкой не уследишь!» – безмолвно отвечал муж.
– Может, неправду говорят, – осмелилась возразить женщина. – Знаете, сколько сплетников…
– Ну это как сказать, – торжествующе возразил следователь. – Тут у нас два независимых свидетеля говорят одно и то же. Первую мы допросили, потому что она ближайшая соседка погибшей…
– Лариска? – Елена Юрьевна внезапно почувствовала облегчение и рассмеялась. – Да уж, свидетельница та еще! Да она годами не просыхает, нашли кому верить! Это она видела Анечку с каким-то парнем, что ли? Да она себя саму в зеркале не узнает, если увидит!