Зенит
Шрифт:
— Куда?
— Туда, — указала Ирина на дверь, которая вела во внутренний двор. А куда их?
В 'обезьянник'?
Стоило бы, но оттуда часа два, как бомжа с чесоткой забрали, а продезинфицировать пока не успели. Или все же….?
Ирина подумала, что надо бы организовать детям визит. Пусть почесываются, думают о хорошем и не отвлекаются на мелкие пакости соседям.
Не успела.
Зазвонил телефон. Звонила ей Ида.
— Ирина, добрый день. Ты сейчас не свободна?
— Что случилось?
Ирина отвлеклась.
— Ириш, я понимаю, что не ко времени, но у одной из наших волонтерш дочь пропала.
— Дочь?
Ирина тут же позабыла обо всем.
О сопляках — в том числе. И даже на улицу вышла, чтобы поговорить на крыльце.
— Сколько лет дочери?
— Восемнадцать.
— Внешность?
— Блондиночка такая, хорошенькая… Машка ее одна тянет! Муж ушел, она на трех работах горбатится…
Ирина расспрашивала Зинаиду, понимая, что это, похоже, последняя жертва. Комплект собран. Осталось провести жертвоприношение, и…
Да, скоро уже придут за детьми…
Про сопляков с претензиями она попросту забыла. Не успела с ними ничего сделать. Если бы Ида позвонила на пятнадцать минут попозже!
И вызвала бы Ирина родителей, и передала соплячье с рук на руки, разъяснив всю пагубность их заблуждений.
Не успела.
Где вы видели мальчишек, которые будут смирно сидеть там, куда их определили взрослые? Пацаны заглянули в дверь участка, переглянулись.
Участковая ушла?
Кто ее знает?
Но если пройти через участок, может, в кабинете где спрятаться, а потом ломануться к выходу…
Свобода!
Вас встретит радостно у входа!
И вам по шее не дадут!
Наивные, наивные мальчики. Приемная охранялась сторожевым попугаем. И прощать съеденные орехи он не собирался никому!
— Ррррравняйсь! СМирррррна!
Орал Кант от души.
Мальчишки подпрыгнули, потом посмотрели наверх.
— Заткнись, курица летающая!
Такого не снесла бы даже курица. Не то, что попугай.
Кант растопырил крылья и напыжился.
Вообще, у птиц недержание по жизни. Где живут, там и гадят. Где захотелось. Но могут и по желанию…
На 'эльфа', весьма его украсив, шлепнулась крупная клякса помета.
— Урррроды! — прокомментировал птиц.
'Эльфовидный' подскочил на полметра вверх. Не достал даже до кончика попугайского хвоста и разозлился.
— Ах ты, тварь! Поймаю — шею сверну.
— Пррридуррок!
— Козел!
— Никита, прекрати! — попытался остановить его друг.
Ага, как же! Коса нашла на камень!
— Погоди! Я эту курицу сейчас… о! Швабра!
— … и…, бородавочники р-рогатые! — отгавкнулся с люстры попугай.
Бородавочники добили компанию окончательно. Тем более, что попугай даже слетел с люстры на стол, и теперь сидел на нем с видом героя-победителя.
Швабра была выужена из-за шкафа и 'эльф' ринулся вперед.
Попугай взмыл вверх.
Тут-то и обнаружилось, что хитрая скотина сидела на столе не просто так.
— На аборррдаж!!!
Откуда в полицейском участке чернила?
Да держали флакон для штемпельных подушечек. А еще Александр пижонисто любил старые чернильные ручки, которые надо заправлять, лично покупал чернила, хорошие, немецкие, процеживал их через марлю, добавлял несколько капель дорогого одеколона…
Попугай это подметил.
Один пузырек с чернилами против троих охламонов? Это в самый раз.
— Ай…ля!
— Ой… йух!
Попугай презрительно фыркнул.
Попало хорошо, попало качественно, улило всех троих, причем, почему-то по головам. И заметно было на всех троих, чернила-то синие.
— … салаги!
Салаги нехорошо прищурились, схватили швабру и кинулись в атаку. Попугай, недолго думая, ответил тем же самым. Не стал орать метаться под потолком, где его легко было сбить шварой, а пролетел вперед — и уселся на голову блондина.
— Ах ты…
— Стой, я его сейчас!
Ага, сейчас.
Размах шваброй вышел отличный. Еще бы целились юные самураи получше. Швабра описала великолепную дугу — и хлестнула по блондину тряпкой.
— Ах ты…
— Пррридурррки! — прокомментировал попугай, который не стал дожидаться атакующей швабры, а тюкнул дурачка клювом по макушке и взлетел вверх.
Троица окончательно взбеленилась. И ринулась в атаку вторично.
— Всех покр-рошу! — рявкнул птиц, переходя в пике.
Но крошить, конечно, не стал. Просто покакал еще раз, для разнообразия — на брюнета.
Попал, конечно.
Вот, на этой душераздирающей ноте в комнату и вернулась Ирина.
— Ох, мать твою!
— Пррридурррки! — проинформировал ее попугай. — Побег! Кррража! Стррража!
— И что же они украли?
— Да мы… мы ничего!!! — от возмущения брюнет не мог даже слова выговорить нормально. — Он нас оговаривает!
— Да-да, я вижу, — согласилась Ирина. — Швабру взяли? Вот молодца… ведро вон там, за шкафом. Можете приступать.
— Я в г. не! — рявкнул брюнет.
— В полном, — согласилась Ирина. — так что валяйте, отмывайте для начала комнату. А потом сатрапы, тираны и деспоты в моем лице отпустят вас пописать.
— А если я здесь…
— Сам и отмывать будешь. А если доведешь — то и своей курточкой, все равно она теперь только на тряпки годится. Итак, телефоны родителей!
Деморализованные нарушители законности безропотно выдали информацию, и Ирина принялась звонить.
Родители поверили не сразу. У двоих ребят информацию приняли даже и со смирением, и обещали приехать в ближайшее время. По третьему номеру начали 'качать права'.