Чтение онлайн

– Карп Савельевич, если вы меня теперь выслушаете и мне поможете, то квартирка от вашего Управления – не мечты, а вполне возможна. И не на старость, а прямо сейчас.

– Чего это ты, интеллихенция, несешь? – строго спросил участковый, нахмурив брови. Выпав из розово-мечтательных сфер и осознав весь наш дурацкий разговор разом, он, как я и ожидала, сразу рассердился.

– Карп Савельевич, вам, наверное, надо будет кое-что записать, – предупредила я.

Милиционер, продолжая хмуриться, достал потрепанный блокнот, обернулся в сторону таракана за стойкой и крикнул:

– Равен, еще пива! И сока для женщины!

Мягкий снег падал на деревья и дорожки. На двух легковых машинах и одном микроавтобусе, припаркованных по краю аллеи, лежали толстенькие пушистые одеяльца. Молодые елочки поуютнее укутывались в снежные пелеринки. Перед крыльцом маленькая дворняжка кружилась в такт снежинкам и пыталась поймать себя за хвост.

Пасторальность пейзажа отнюдь не гармонировала с моим внутренним состоянием. Состояние было напряженное и взвинченное. Я сама себе не нравилась.

Толстая, добродушная и умеренно пропитушная на вид нянечка вежливо поздоровалась в ответ на мое приветствие. Смотрела она на меня с явным любопытством – случайные люди сюда не забредали, а постоянных посетителей знали наперечет.

– Могу ли я увидеть Полину Прохоровну Нестерову? – спросила я.

– Полину-то? Как же, как же… – женщина захлопотала и смешно зашевелила курносым носом, прячущимся между округлых, с прожилками, щек и напоминающим пятачок. – А вы, простите за любопытство, кем же ей приходиться станете?

– Я ее знакомая, – объяснила я. – Не уверена даже, что Полина меня помнит. Но у меня к ней поручение…

– Сейчас дохтура позову, – нянечка ощутимо насторожилась. – С ним говорите. Сюда вот пройти можно, здесь – пальто-шапку… И сумку… Гостинцы здесь? Спиртное у нас нельзя, знаете?

– У меня нет спиртного, – я представила, что действительно привезла в дом престарелых бутылку водки в подарок девяностолетней Полине и улыбнулась. – Сладкое и фрукты.

– У нас тут кормят до отвала, – проворчала нянечка. – И добавку – бери не хочу.

– Не сомневаюсь, – заверила я. – Я просто как знак внимания…

– Ишь ты… – нянечка тяжело поднялась и прошлепала куда-то вглубь здания.

Я присела на кресло под фикус, у которого был какой-то непостижимо казенный вид. Хотя как казенный вид может быть у комнатного растения? Но так и было.

Через некоторое время ко мне спустился по лестнице высокий, худощавый мужчина в белом, расстегнутом халате. На шее у него висел стетоскоп.

– Это вы насчет Нестеровой? – строго спросил он, хотя, кроме меня, не только в холле дома престарелых, но и, наверное, в километре вокруг не было ни одного незнакомого ему человека.

– Да, – покладисто кивнула я и привстала ему навстречу. – Как чувствует себя Полина Прохоровна?

– Ну как… – окинув меня быстрым и цепким взглядом, врач немного расслабился и опустился в кресло напротив. – Как вы думаете, если человеку десятый десяток? – он позволил себе слегка улыбнуться краешком хорошо очерченных губ. – Альцгеймер, конечно, ишемия, остеопороз, катаракта на левом глазу… Хотите дальше слушать? Вы ведь не врач?

– Не врач, – подтвердила я.

– А кто? – требовательно спросил мужчина, подавшись вперед и уцепившись обеими руками за отвороты халата.

– Я – соседка подруги Полины, – честно объяснила я. – Полина и Фрося дружили больше полувека. Теперь Фрося умерла и перед смертью просила меня известить об этом Полину. Я хотела позвать ее на похороны, но не сумела вовремя разыскать. У меня был только телефон, он не отвечал, и ушло время…

– Вот еще не хватало – на похороны! – недовольно поморщился врач. Я пригляделась и увидела, что он значительно моложе меня. Стетоскоп, халат и профессиональная гримаса добавляли ему лет десять. Интересно, что он делает в доме для престарелых? Какие здесь возможности для карьерного роста? Или научные интересы? Или, проще, – платежеспособные старички и приличная зарплата?

– Вы можете с ней повидаться, – принял между тем решение врач. – Но, честно сказать, не знаю, как она вас встретит, и захочет ли вообще с вами разговаривать. Характер у Полины Прохоровны – не сахар. Например, родную внучку она и вовсе не пускает. К тому же Альцгеймер, сами понимаете. Может быть, она сегодня эту самую Фросю и вовсе не вспомнит. Хоть и дружила с ней от царя Гороха…

– Ну что ж, – философски заметила я, пожав плечами. – Попытка – не пытка.

– Это – да, – согласился молодой врач и покосился на мою сумку. – Тяжелой пищи у вас там никакой нет? Сами понимаете, в таком возрасте желудок и кишки уже почти не работают… Недавно вот, приехали старичка навестить молодые родственники из Сибири, привезли от всей души что-то тамошнее – какое-то мясо, рыбный пирог, соленую рыбу, кедровые орехи. Дедушка раздухарился, даже песни с ними пел… Через три дня в нашей часовенке отпевали. Не выдержал желудок. У нас-то здесь специальная диета…

– Да ладно вам страшилки рассказывать! – отмахнулась я. – Ничего у меня там нет, кроме печенья и фруктов.

– Ну, тогда проходите наверх. Второй этаж, комната 204. Сейчас у нас как бы тихий час, так что Полина Прохоровна наверняка у себя.

На стук откликнулся тот же скрипучий голос, который я помнила.

– Зайдите.

Я вошла. Полина, подложив под спину три больших подушки, полусидела на аккуратно застеленной кровати и смотрела телевизор. В небольшой, довольно уютной комнате еще присутствовали столик, кресло, стул и стенной шкафчик для вещей и одежды. Неплотно затворенная дверь вела, должно быть, в санузел.

На столике стояло красивое старинное зеркало в металлической, может быть, бронзовой раме. «Неужели Полина в него смотрится?!» – мысленно ахнула я.

– Здравствуйте, Полина Прохоровна, – вежливо произнесла я. – Простите, что я вас побеспокоила… Не знаю, помните ли вы меня…

– Что, Фроська концы отдала? – ворчливо осведомилась Полина. – Так ее мать, … , не могла меня дождаться, …

Мат в устах старухи слышался каким-то на удивление органичным. Однако, эпитафия Фросе получалась достаточно оригинальной.