Земля королевы Мод
Шрифт:
Дальше последовала часть, которую можно было условно назвать философской. Вроде бы объясняя мне свое призвание историка, Сережа сообщил, что его буквально с детства удивляла несоразмерность сиюминутной и исторической ценности разных предметов.
– Вот, была какая-нибудь статуэтка, или кувшин, или перстень, или табличка какая – в свое время грош им всем была цена. В кувшине вино держали, перстеньки связками продавали, на табличке долги или там указы записывали. Никому и в голову не приходило, что в этих вещах какая-то особая ценность есть. А потом и вовсе все это выбросили или в землю зарыли. Прошло время – и вот, за все это люди готовы огромные деньги платить…
– Вообще-то, археологические находки обычно выставляются в музеях, – напомнила я.
– Да что вы, Анжелика Андреевна! – небрежно махнул бумажными пальцами Сережа. – По сравнению с тем, что хранится сейчас во всем мире в составе частных коллекций, любой музей беден. Если, конечно, не говорить о вещах просто огромных по размеру…
– Так что же все-таки привело вас на истфак? – решила уточнить я. – Правильно ли я поняла, что вы хотите получить специальное образование, раскопать что-нибудь действительно ценное в составе государственной археологической экспедиции, украсть это, а затем продать частному коллекционеру? Или вы мечтаете о собственной коллекции?
– Как вы все оборачиваете… – с печальной укоризной сказал Сережа.
– А как будет правильно? Объясните.
Я заставляла себя слушать и старалась избавиться от предвзятости, но механизм его души казался мне простым, как автоматическое помойное ведро времен моего детства. Нажимаешь ногой на педаль, крышка ведра откидывается, отпускаешь педаль – закрывается. Все приспособление – чтобы руки не пачкать. Сережина педаль – деньги, богатство. Интересно, а что бы он стал делать, если бы у него вдруг оказалось очень-очень много денег? На казанову он не похож, пьянки-гулянки его тоже вряд ли привлекают… Наверное, он стал бы игроком, – вдруг подумалось мне. – Завсегдатаем ночных казино. Что-то такое достоевское в нем проглядывало. Бегающие глаза, едва слышный шелест рулетки…
– Сережа, вы ленинградец, то есть петербуржец? – спросила я.
– Да, конечно, – он недоуменно мотнул головой, прерванный моим вопросом на середине фразы. – Живу с родителями и братом на Петроградской.
«Но чего же он, собственно, от меня хочет?» – только этот вопрос не давал мне попрощаться и уйти. В каком-то смысле я чувствовала себя даже уязвленной. Алина, Вадим, теперь вот Сережа – что все они делают в моей жизни? И почему я, такая умная, не могу разгрызть до конца этот вроде бы незамысловатый орех?
– Анжелика Андреевна, а вы? Что вы бы стали делать, если бы вдруг… ну, нашли клад? – диковинным образом угадав мои недавние мысли, спросил вдруг Сережа.
– Не знаю, – я пожала плечами. – Простите, но в моем возрасте уже не ищут кладов. Даже моя дочь уже давно вышла из возраста Тома Сойера… Когда однажды, много лет назад, мне пришлось иметь дело с чем-то подобным, я предполагала передать все ценности государству…
– Алина рассказывала мне, что отец вашей дочери известный археолог, работает в Мексике…
«Так вот оно что! – я искренне обрадовалась сказанному. – Он, будущий историк, просто хочет через меня выйти на Олега. Потому и пришел без Алины. Зачем здесь она? Связи за рубежом, может быть, стажировка, может быть, отзыв известного в их мире человека на какую-то работу. Ну конечно! Такой молодой человек и должен быть карьеристом. А я-то, дура, напридумывала себе криминально-достоевские страсти! И впрямь пора послушать Любашу и завязать с этими детективами. Классики, что ли, на свете мало? Да и нынешние писатели вовсе не все муру пишут…»
– Сережа, – я улыбнулась молодому человеку почти с симпатией. – Я дам вам электронный адрес Олега. Вы пишете и читаете по-английски? Вот и хорошо, а то его компьютер не читает русский текст. Записывайте, да хоть на салфетке. Вот вам ручка. В ближайшем же письме к Олегу я упомяну о вас, как о молодом историке, чтобы он не удивлялся личному обращению. Олег весьма лоялен и внимателен к молодым коллегам из России, так что если у вас есть к нему какие-то вопросы, проблемы, которые вы хотели бы обсудить…
– Да, Анжелика Андреевна, спасибо… – Сережа торопливо начирикал на салфетке продиктованные мной значки. – Да, конечно…
– А теперь до свидания. Приятно было познакомиться, передавайте привет Алине, – я отодвинула пустую чашку и с облегчением поднялась из-за стола.
Он вежливо привстал, но даже не сделал попытки меня проводить.
«Спасибо, юноша, вы все поняли правильно, – мысленно одобрила его поведение я. – На сегодня мне вполне достаточно вашего общества.»
Уже одевшись и выйдя из кафе, я почему-то не пошла сразу домой, а сделала несколько шагов назад вдоль обледенелого тротуара, и, укрывшись за неким архитектурным излишеством старого дома, осторожно заглянула из темноты в одно из окон только что покинутого заведения. Сережа, сгорбившись, сидел за столом вполоборота ко мне. Лицо его казалось смятым. На столе перед ним стоял графинчик с водкой, а пальцы механически рвали на мелкие клочки салфетку, на которой был записан адрес электронной почты Олега.
Глава 10
– На свете нет вообще ничего, кроме одиночества, – сказала Светка. – Но оно бывает разным. Твое одиночество какое-то вышколенное, как старый английский дворецкий или, скорее, чеховский слуга из «Вишневого сада». Тот, который с «многоуважаемым шкапом». Никакого протеста, никакой классовой ненависти… Мне жаль…
– По существу вопроса ты что-нибудь сказать можешь? – осведомилась я.
– Молодые люди дергаются и нервничают, в то время как Вадим – спокоен и благородно печален. По всем детективным законам злодей именно он.
– Слушай, а реальный мир может быть устроен не по детективным законам?
– Наверное, может. Но зачем же нас тогда в школе учили, что литература – зеркало жизни?
– Не литература, а Лев Толстой, – огрызнулась я. – И не жизни, а русской революции.
– Ну как знаешь, подруга, – Светка пожала плечами. – Я-то что? Я же сразу предлагала тебе его прикарманить.
– Кого, Льва Толстого?
– «Ты сердишься, и значит ты не прав» – это кто-то из антиков сказал, а уж они – не спорь! – никогда не ошибались.