Земля королевы Мод
Шрифт:
– Чего тебе? – брезгливо дернулась Ирка, но тут же спохватилась и переиграла. – Неужто знаешь чего про сережки?! Расскажи, соколик, не обижу…
– Как бы тебя, дура-тетка, не обидели! – решительно сказал мужичок, затаскивая Ирку в какой-то сомнительный парадняк и пугливо оглядываясь, как будто ожидал погони. – Что ты там про сережки говоришь, я не знаю, и куда они делись – понятия не имею. Может, твой мужик их где в другом месте загнал. А здесь, на Сенной, он совсем другую вещь торговал.
– Какую ж? – ахнула Ирка.
– Вот такую плоскую штуку, – мужичок развернул грязную ладонь и пригнул большой палец, демонстрируя размер товара. – Как бы не из золота и значки на ней.
– Чего ж это такое-то?! – оторопела Ирка.
– Не знаю. У мужика своего и спроси…
– Убили его! – от неожиданности выпалила Ирка и вполне настоящие слезы брызнули у нее из глаз. – Убили Федора! Не спросишь теперь!
– Ах ты, …. ! – мужичок отшатнулся и грязно выругался.
Ирка продолжала реветь. Мужичок между тем пришел в себя, пожевал губами и на что-то решился.
– Кончай воду лить, тетка, и слушай сюда! – зашептал он, снова схватив Ирку за рукав. – Дети-то у тебя есть?
– Есть, двое, – кивнула Ирка. – Мальчик и девочка.
– Так вот, лучше бы вам с детьми затихориться пока где-нибудь и не показываться. В деревню уехать или еще куда-нибудь, к родственникам.
– Это зачем же?! – от изумления слезы у Ирки мигом высохли.
– А затем! – мужичок наставительно поднял кривой палец и поводил им перед рассопливившимся от слез Иркиным носом. – Муж твой, даром, что алканавт беспамятный, а в какую-то порядочную дрянь ввязался. Через то и погиб. Купил евонную штуку Студент – старожил здешний. Я появился, он уж здесь, совсем мальчонкой, промышлял. Купил, так все, помню, плечами пожимал, говорил: уточнить надо. Как ты думаешь? С того раза Студента никто и не видал. Рассуди: живой ли он теперь, если у него сама эта штука на руках была, а твоего мужа за так, как муху, прихлопнули…
– Так, может, этот Студент и навел? – деловито предположила Ирка. К этому времени она уже немного опомнилась от неожиданности и включила мозги.
– Как бы не так! – усмехнулся мужичок. – Недели не прошло, как появились на рынке оч-чень серьезные люди, не чета нашей шантрапе. И всех, кто в деле, расспрашивали: и о муже твоем, Федоре, и о Студенте, и о штуке той… Ты сегодня-то голову всем ентими сережками заморочила, никто и не связал… А я сразу распознал! И вот что тебе скажу, тетка: лучше бы тебе пока сгинуть куда-нибудь. Никто ведь доподлинно не знает: в курсе ты мужниных дел, не в курсе…
– Да он мне никогда не говорил ничего! – вскрикнула Ирка.
– Да чего ты меня-то убеждаешь? – пожал плечами мужичок. – Я тебе, тетка, верю. Да только там другие люди. У них, как у зверя в лесу, никому веры нет. И как бы тебе здесь не сережек, жизни не лишиться. И детки у тебя… В общем, думай сама, тетка, а я теперь пошел… И уж будь добра, как бы ни решила, никому про то, что я тебе сейчас сказал, не рассказывай. Про ментовку я уж не говорю. Да и я, если что, отопрусь. Жаль мне тебя, но своя-то душа, сама знаешь, всегда ближе к телу…
– Вот такие дела получаются, девочки! – темпераментно закончила Ирка и набросилась на тарелку с дымящейся картошкой и двумя солеными огурцами ее же собственной засолки (подаренная летом, уже открытая банка стояла у меня в холодильнике. Предусмотрительная Любаша достала ее и подала на стол). – Ужасные дела! – добавила она уже с набитым ртом. – Водки бы сейчас выпить!
– Точно! – подхватила Светка. – С устатку да с расстройства!
– Может, мне сейчас в ларек сбегать? – спросила я. – Принесу пузырь, разопьем его, сразу горизонты станут яснее…
– Не заводись, – попросила Ленка. – Итак. Что мы имеем с гуся?
– Да все же ясно! – воскликнула Любаша. – Непонятно только одно – откуда Федор достал этот странный предмет. Ну, да это сейчас дело второстепенное. Предмет, назовем его золотой пластинкой, явно имеет какую-то серьезную ценность, о которой Федор, конечно же, ничего не знал. Может быть, как произведение искусства, может быть, как научное достояние. Студент (по всем признакам это алинин любовник Сережа), напротив, сразу о чем-то догадался. Но использовать пластинку самостоятельно у любовников не получилось. Ее каким-то образом перехватил муж Алины, который, по словам жены, так или иначе связан с криминалом. Оценив пластинку, он устроил собственное расследование на рынке, а потом отыскал и убил Федора. Теперь уж надо точно идти в милицию, потому что…
– Зачем? – спросила я, оборвав Любашины рассуждения, и по учительской привычке постучала по столу перевернутым карандашом. – Зачем он искал и убил Федора, если пластинка была уже у него в руках?
– Скорее всего, хотел через него выйти на еще какие-нибудь, столь же ценные вещи, – логично объяснила Любаша. – Убедился, что Федор ничего не знает и… это… убрал его…
– И он недр-рогнувшей р-рукой убрал свидетеля со словами: ты слишком много знаешь, Гар-ри! – продекламировала циничная Светка.
– Но откуда у Федора… – начала Ленка.
– Этого мы не знаем, и даже гипотезы строить бесполезно, – заметила я. – Нет информации. Зато в других областях дела ее даже слишком много. На что стоит обратить внимание? Любые несостыковки в Любашиной рабочей гипотезе и вообще…
– Алина, как уже было отмечено, врет по схеме хороших английских романов, – сказала Светка. – А вроде бы по статусу должна была руководствоваться теми, которые у тебя, Анджа, в коридоре. Стало быть – либо говорит чистую правду, либо она не совсем то, за что себя выдает.
– Ну ты, подруга, загнула, – с уважением заметила Ленка. – Мы – попроще будем. Заметьте: муж Алины ведет себя слишком спокойно для убийцы. Открыто встречается с Федором, открыто, хотя и туманно, рассуждает о лиговском адресе в присутствии жены. Что это значит?
– Возможны два варианта, – ответила я. – Либо он тут совершенно не при чем, либо настолько уверен в себе, что просто ничего не боится.
– А если Алина проболтается… да, собственно, уже проболталась! – сказала Любаша.
– Ой, девочки! – Ирка оторвалась от тарелки с картошкой. – А вдруг он уже все про нее и Студента знает (ведь на рынке-то ему сказали, кто пластинку купил!), и он специально, потому что она ему неверна, решил ее тоже… того… Ой!