Зэк
Шрифт:
И все же Танцор совершил очень серьезную ошибку, выключив свой аппарат: уже несколько часов до него пытался дозвониться сотрудник наружки, засекший контакт Таранова с Лидером. Если бы Танцор получил эту информацию сегодня же вечером, события стали бы развиваться по-другому.
Два спеца из наружки, нанятые Танцором, ничего не знали о режиме радиомолчания. Каждые пятнадцать-двадцать минут они набирали номер Танцора, но каждый раз голос оператора извещал: «Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Героина, который лежал сейчас в яме под стеллажом склада на окраине Выборга, ждали в Финляндии, Швеции, Норвегии и даже в Польше и Англии. Агент Интерпола, внедренный в среду мелких наркодилеров, сообщил, что до конца мая следует ожидать прибытия очень крупной партии афганского героина. Вероятно, через Эстонию или Финляндию. Большего агент узнать не смог. Наркотик ждали и торговцы, и полицейские. Все силы полиции были мобилизованы. Вся агентура сориентирована на добывание информации по афганскому героину. В результате проведенных мероприятий на пароме, курсирующем на линии Таллинн-Хельсинки, был задержан курьер с партией порошка весом пять с половиной килограммов. Партию справедливо признали особо крупной. Вечером 29 мая о ней сообщили все европейские телеканалы. Финские и эстонские полицейские поздравляли друг друга… В это время понастоящему крупная партия ожидала своего часа.
До передачи осталось всего семь часов. Танцор, Волк и Таранов ужинали в «Лабиринте». Во время «пятиминутки» связи до Танцора дозвонился наконец сотрудник наружки…
– Да, – сказал Танцор. И услышал: – Больше суток пытаюсь до вас дозвониться… Вы узнали меня?
– Конечно, Лев Григорьевич, – ответил Танцор. И Волк, и Таранов подумали, что звонит Еврей. Весьма неглупый сотрудник наружки понял, что заказчик хочет скрыть суть разговора. Он спросил:
– Вы можете сейчас говорить?
– Конечно. Слушаю внимательнейше.
– Ваш протеже имел вчера конспиративный контакт и совершил конспиративный звонок… Подробности нужны?
– Конечно, милый мой бухгалтер, – ответил Танцор. Он понял, что произошло то, чего он больше всего боялся: Пивовар – подстава. Иван по изменившемуся тону Танцора тоже понял, что Танцор получил какую-то важную информацию. Он пытался расслышать голос из трубки, но мешала музыка…
– Что там у Еврея? – спросил Волк. Танцор отмахнулся. А ветеран наружного наблюдения доложил о результатах работы. Все стало ясно Танцору… Все ему стало ясно, но он сумел спокойно закончить разговор, но уже было чувство, что попал в капкан.
– Ну, что там? – нетерпеливо повторил Волк, когда Танцор сложил и неторопливо убрал в карман «Эриксон». Нужно было что-то отвечать. Что-то, что могло бы прозвучать правдоподобно…Танцор с ходу сымпровизировал. Не очень удачно, но времени на обдумывание не было:
– Еврей нервничает… якобы в прошлый раз чухонец впарил несколько фальшивых купюр.
– Он охренел?
– А ты у него спроси, Рома.
– Две недели прошло! А он спохватился… Да и вообще, бред какой-то. На хер финну нужны такие замороки?
Танцор пожал плечами. Таранов видел, что Танцор лжет или, как минимум, неискренен. Иван поднялся, бросил: схожу в сортир… Как только он отошел, Танцор сказал:
– Подстава твой Пивовар, Волчок.
– Ну ты опять за свое…
– Молчи, слушай сюда. Вчера он ходил на стрелку. Проверялся, но ноги не засек.
– Какие ноги, Танцор? – вытаращил глаза Волк.
– Не перебивай, ноги за ним я поставил…
– Ты о…уел? Хочешь всех спалить?
– Не перебивай! – повысил голос Танцор. – Он встречался с мужиком на серой «шестерке», номер… Потом звонил из автомата.
И Волка вдруг прожгло – он вспомнил мужика на серой «шестерке», который отвозил их из Пулкова в гостиницу и, позже, в Выборг.
– Пожилой мужик? Полноватый? Седой? – спросил Волк.
– Да, – ответил Танцор. Секунд пять Волк молчал. Таращился на Танцора и молчал…
Иван мыл руки. Мыл руки и обдумывал, что же мог услышать по телефону Танцор… А услышал он явно нечто важное. Дверь отворилась, и на пороге появился Волк. Он был бледен и возбужден – как будто только что втянул дозу кокаина… Но уже в следующую секунду в руке Волка появился «ПМ». Значит, подумал Таранов, хорошие новости получил по телефону Танцор. Дверь снова отворилась, и в туалет вошел Танцор.
– Лицом к стене, Ваня, – скомандовал Танцор. – Быстро лицом к стене.
…Пистолет! Если бы не пистолет, можно было бы попробовать. Танцор – мастер спорта. Самбист. Но и я не пальцем деланный… Если бы не пистолет.
– Вы охренели? – спросил Иван удивленно. Но его спокойный тон никого не обманул. У Волка бешено сверкнули глаза.
– Мордой к стене, сука!
Иван пожал плечами, сплюнул на чистый кафельный пол и медленно повернулся. Спустя пару секунд в спину уткнулся ствол пистолета, а спустя еще пару секунд на затылок обрушился кулак.
Из зала Таранова выволокли под руки, как пьяного. Никто в «Лабиринте» не обратил на это особого внимания: ну набрался мужичок… с кем не бывает?
Только официантка, пересчитывая чаевые, удивилась: как мог нажраться, если… спиртного не заказывали? Не иначе – наркоман… А с виду не подумаешь.
Но один человек, сидевший у стойки бара, все-таки обратил внимание на неожиданное «опьянение» Пивовара. И крепко озадачился. Он почесал рыжую шевелюру и, не допив свое пиво, вышел.
Иван пришел в себя на бетонном полу склада. Напротив него сидели на стульях Волк и Танцор. Негромко разговаривали. Таранов, не раскрывая глаз, прислушался к разговору:
– Что теперь с ним делать? – спросил Волк.
– Ничего, – ответил Танцор. – Очухается – допросим.
– Я его убью. Я порву его на куски.
– Спешишь, Рома. Как всегда, спешишь. Убивать-то его сейчас нельзя, он нам нужен как щит, как заложник. Если он ментовская прокладка – вокруг уже ментов полно. Пока у нас этот Пивоваришка – мы в относительной безопасности. Грохнем – менты нас покрошат на винегрет… С СОБРом нам не тягаться.