Чтение онлайн

Старлиц спрятал деньги.

– Советую заглянуть на аукционный интернет-сайт eBay точка com. Такие смекалистые ребята, как вы, могут наварить неплохие денежки на матрешках и кремлевских значках.

– Приношу извинения за проворовавшегося Виктора. Он сделал это, не спросив моего разрешения.

– Принимаю твои извинения, Пулат Романович. Считай, что вопрос снят.

Хохлов заметно повеселел.

– Ты его не пристрелишь? Я его предупредил, что ты вправе с ним разделаться.

– Не обещаю, что у меня никогда не появится желания прибить Виктора, но казнить его за одну украденную лампу я не собираюсь. У меня есть чувство собственного достоинства. К тому же в его возрасте я откалывал точно такие же номера. Я любил облегчать магазинные полки – о, что это были за деньки! Тогда на товарах еще не было электронных штрих-кодов.

– Я очень тебе признателен, Леха. Не ожидал, что ты проявишь такое великодушие. С другой стороны, Виктор, конечно, бессовестный мошенник, но, по-моему, он уже берется за ум. После того как ты поселил его в борделе в Лефкосе, он словно переродился. – Хохлов снова впал в задумчивость. – Ты научил его, что к чему? Он разом повзрослел.

– Это точно.

– Хорошо, что ты проявил внимание к сыну моей сестры. Я ценю это. Я хотел тебя отблагодарить. Так, чтобы это было между нами, по-мужски, чтобы не выражалось в деньгах. – Хохлов продемонстрировал Старлицу свой чеканный профиль, изящно приподнял шляпу и сплюнул.

Вернулась Зета, надевающая рюкзак. В следующую секунду появился разыскивающий клиента таксист. Глядя на отдыхающих в шезлонгах британцев, он позвал:

– Мистер Хоклифф!

– Наверное, мистер Хоклифф – это я, – сказал Хохлов, поднимаясь и стряхивая с брюк крошки.

– Ты вызвал такси? – удивленно спросил Старлиц.

– Не я, а Виктор. У него новый мобильный телефон.

– Кажется, у этого паренька есть голова на плечах, – заключил Старлиц.

Старлиц сел вместе с дочерью на заднее сиденье и дал ей зубочистку и мятную конфетку. Хохлов сел рядом с таксистом.

– Эркан! – распорядился Старлиц.

– Почему в аэропорт? – удивился Хохлов.

– Чтобы успеть взглянуть на артисток до их отлета в Стамбул. Девочка хочет на них полюбоваться, – объяснил Старлиц с усмешкой и закурил.

Хохлов нахмурился и опустил стекло. Старлиц послушно затоптал сигарету на резиновом коврике. Они въехали в гору, оставив позади гавань. Несмотря на бесконечную засуху, перед ними расстилался прекрасный вид. Такси, прыгая на ухабах, покатило по пригородам Гирны, чтобы, миновав хребет, попасть на шоссе.

Предоставив Зете возможность исследовать с помощью зубочистки провал на месте выпавшего зуба, Старлиц продолжил по-русски беседу с Хохловым.

– Как я понял, у тебя возникли проблемы с ребятами Озбея в отеле.

– Возникли, – подтвердил Хохлов.

– У ребят Озбея чешутся руки.

– Чешутся.

– Как тебе удалось так их разозлить? Их и его? Я велел тебе за ним следить, а ты взял и улетел в Будапешт.

– Следить за Озбеем должны специалисты, – сказал Хохлов. – Я нашел для этого субподрядчика – турецкого коммуниста, ностальгирующего по КГБ.

Старлиц потрогал свой гладкий свежевыбритый подбородок.

– Разве тут существуют действующие коммунистические ячейки?

– Конечно! В Турции тысячи коммунистов. Здесь еще не кончились шестидесятые годы. Интернационалист, пролетарский революционер – это здесь заманчивая карьера. Я нашел этого коммуниста в радикальном левом движении «Девримчи Сол». Он так мало запросил, что я нанял его вместе со всей его партийной ячейкой. Поэтому за Озбеем следила целая коммунистическая организация. Их побуждала к этому идеология, но они не побрезговали и деньгами.

– Что дальше?

– Как много тебе хочется узнать? Поездка в аэропорт занимает двадцать минут.

– Откровенно говоря, знать слишком много я не хочу. Зачем портить красоту сделки? – Старлиц поднял пухлые руки в знак покорности. – Все волшебство аферы вроде «Большой Семерки» – в изящном скольжении по самой поверхности, без всякого погружения. Излишнее вовлечение уродует картину.

– Хорошо. – Хохлов повернулся на ветхом сиденье такси и кашлянул в кулак. – Всего одна деталь, зато важная. Знаешь, почему ребятам Озбея взбрело в голову меня шлепнуть? Из-за Алтимбасака, владельца казино.

– Неужели? Уточни.

– Он оказал мне гостеприимство и поведал много полезного о ситуации здесь. Но притом он был леваком. Вот его тело и оказалось в разбитом «мерседесе» на дне пропасти. Тело, но не голова: в голову угодило несколько пуль, поэтому пришлось замуровать ее в ведерко с цементом.

Старлиц промолчал.

– Ты слыхал о «Турецких серых волках»?

– Они стреляли в папу римского, – машинально отозвался Старлиц.

– Да, Мехмет Али Агджа. Из-за банковского спора. Ватиканский «Банко Амброзиано» – банк, отмывавший деньги для польских антикоммунистов и снабжавший оружием антикоммунистов в Турции. Польша вызвала у него такой энтузиазм, что платить «Серым волкам» он не стал. Вот папа и пострадал.

Старлиц крякнул.

– Это Озбей дал Агдже пистолет, чтобы стрелять в папу. Только тогда он не звался Озбеем. У Озбея не меньше шести официальных личин. Мне доподлинно известно, что у него шесть турецких дипломатических паспортов. К тому же он пользуется специальными паспортами от разведывательных структур Азербайджана и Туркменистана. Господин Озбей перерос «Серых волков»: он выгодно вложил деньги и оказался в высоких кругах турецкого правительства. Теперь его интересы – нефть, торговля оружием и наркотиками в тюркских странах бывшего СССР. Его «дядя-министр» – это руководитель тайных операций MIT, турецкого Центрального разведывательного управления.

– Я вполне мог бы обойтись без всего этого, – пожаловался Старлиц. – Какое мне дело до здешней политической каши?

– Это еще цветочки, ягодки впереди. Мои друзья-революционеры, турецкие коммунисты, уже полвека борются с правительством. Но они терпят поражение, потому что всегда оставляют свои грузовики со взрывчаткой в неверных местах. Зато у них много тайных досье на Озбея, его друзей, спонсоров, наставников. Свои файлы они хранят в компьютерах в Голландии, потому что в Турции MIT бросает коммунистов в тюрьмы, пытает, убивает.