Шрифт:
734, Simha, 21. Sol Saturni*.
– Дорогой дневник! Кхм-кхм… Это вообще так делается? Никогда не делал ничего подобного, но на прошлой встрече психолог сказала, что регулярные записи помогают справляться со стрессом. Ещё бы сказала, что конкретно говорить надо!
Ладно, попробуем… Кхм-кхм… Меня зовут Антон Гарин, и полгода назад я прошёл отбор в группу для подготовки к первому межзвёздному полёту на сверхсветовой скорости. Пфффф! С ума сойти, как официозно звучит!
И пусть! Ведь и в самом деле я один из двадцати счастливчиков, возможных кандидатов для полёта к системе Альфа Центавра! Представляешь, как круто? Первый человек, нырнувший в кротовую нору, побывавший на той стороне и вернувшийся обратно!
Этим человеком могу стать я! Брррр, мурашки до самой макушки!
Кхм… Так жаль, что папа меня сейчас не видит… Он всегда мечтал, что его сын высоченный, здоровенный… в новенькой форме с иголочки будет бороздить космические просторы. Совсем как он…
Пап, смотри, вот он я, в новенькой форме с иголочки. Тут, вон, нашивка Центра Межзвёздных Полётов. А тут фамилия…
Знаешь, пап, у меня ведь тут в учебке кликуха есть – Гагарин! Потому что русский, фамилия похожа, да и пилотирую я отлично. Правда, папа, лучше всех! А мне и приятно, и досадно – не знают они, что ли, ничего про Гагарина?! Кроме фамилии и национальности, да, пожалуй, тяги к звёздам, у нас совсем ничего общего нет. Я длинный как шланг, а он был невыского роста, и это было его преимуществом! Я пилот в третьем поколении, я с пелёнок в теме. Да и отрасль космическая в своём рассвете. А Гагарин… Парень из простой семьи, совершивший невозможное! И как они могут сравнивать? А, пап? Но мне приятно, конечно. Вдвойне… От того, что он всегда был твоим кумиром.
Ладно… пойду я, скоро тренировка. Симулятор экстремальной гравитации. Бррррр, обожаю!
734, Kanya, 14. Sol Saturni*.
– Здравствуй, папа! Решил говорить с тобой, а не с глупым дневником. Никак не получается у меня ввести эти записи в привычку. Даже психолог вчера ворчала. Говорит: вы так хорошо к отцу обращались в первой записи, попробуйте снова! Дурость какая-то.
Зачем это делать на камеру? Ведь я всегда разговариваю с тобой мысленно, пап… С тех пор, как твой корабль с р"eвом поднялся в небо. Я так ясно помню тот день.
Помню толпы зевак с биноклями и походными стульями. Помню огромные мониторы, передающие картинку из кабины. Помню, как ты улыбался и показывал большой палец. Помню напряжённое ожидание во время заправки и охлаждения двигателей. Помню, как сердце остановилось на обратном отсчёте до старта, как билось через раз, пока космолёт поднимался всё выше и выше. Как снова остановилось, когда отключились камеры в кабине из-за возросшей перегрузки. Помню, как во время старта я всё думал: "Как громко! Даже мне громко! Как же там твои уши, пап?"
Конец ознакомительного фрагмента.