Чтение онлайн

Дней, когда в здании бывшей больницы было пусто, я не могла припомнить при всем своем желании. Разве что во время особенно яростных пожаров или когда городские власти проводили рейды и прочесывали пустующее здание вдоль и поперек. Впрочем, и в такие дни там обычно кто-нибудь прятался: потайных комнат и каморок, шахт, чердаков и подвалов там насчитывалось великое множество. Недаром ребятня сбивалась в целые экспедиции, пытаясь обнаружить палату с волшебной «Короной» или стену с «Крыльями желаний».

Я уже не говорю про хронокомнату, которую разные сорвиголовы искали чуть ли не месяцами, методично обходя коридор за коридором и комнату за комнатой. Даже планы вычерчивали, на которых от руки и на плоттерах помечали все главные достопримечательности ЗБ. Кое-кто и торговал подобными картами, благо загадочных мест в здании хватало с избытком: стены с искусными граффити вроде тех же «Крыльев желаний» или «Кулака»; уцелевшие часы в хронокомнате, что, по слухам, никогда не останавливались и творили с реальным временем подлинные чудеса; крюк от люстры, на котором повесился главврач, положивший жизнь на развитие больницы и в одночасье уволенный вельможей из столицы; коридор с привидениями, по ночам зажигающими и гасящими уцелевшие плафоны; входы в подвалы с непременными ответвлениями в морг, в мастерские и бомбоубежище. Последнее, кстати, располагалось на самом нижнем ярусе. На схемах так и помечали: минус первый этаж – обычные подвалы, минус второй – бомбоубежище.

На некоторых особо продвинутых картах прорисовывали и минус третий уровень – с подземной речкой Монастыркой, протекающей мимо Ново-Тихвинского женского монастыря и ныряющей глубоко под фундамент заброшенной больницы. Миновав ЗБ, речка убегала к главной городской артерии, впадая в Исеть где-то рядом с улицей Большакова. Про бетонный коллектор, сковавший подземную речушку, также рассказывали самую невообразимую жуть – описывали безглазых рыб, лягушек и трехметровых змей, уже более полувека живущих без света, пугали целыми кладбищами скелетов тех несчастных, что в течение десятилетий утягивало подводное течение в неведомые глубины. Понятно, что близость подземной речушки давала себя знать: что-то там постоянно затапливалось – порой до самого потолка, но в некоторых коридорах малолетние исследователи легко проходили в обычных сапогах или ОЗК.

Про речку Монастырку я знала, но вот в скелеты и безглазых земноводных совершенно не верила. Как не верила и в лестницу Мёба, по которой иные путешественники умудрялись бродить часами. Ни спуститься вниз, ни подняться вверх по такой лестнице было невозможно. Поднимаясь и спускаясь, всякий раз человек оказывался на одной и той же лестничной площадке. Я сама не по одному разу обошла все лестницы ЗБ, даже те, что держались на одной ржавой арматуре, но никаких лестниц Мёба не встретила. Как не увидела и клеток, в которых якобы держали буйных сумасшедших, привезенных на лечение из Чернобыля. Это уже поработали сочинители мифов – «красавы», которым лучше было бы писать фантастические романы или рекламу какого-нибудь фаст-фуда. Зато и посещаемость у ЗБ была круче, чем у всех музеев нашего города, вместе взятых. Шли либо от скуки, либо целенаправленно, многие заранее сговаривались через тот же инет, благо страничек с ЗБ насчитывалось уже немало.

Но я сегодня спутников не искала. Мне просто требовалось место, где можно было бы укрыться. Не то чтобы наши охотницы меня очень пугали, но ЗБ было давней проверенной территорией, и там, я точно знала, меня никто не достанет. Само собой, знали об этом и Альбинка с Маркушиной, потому и удирать туда следовало, по возможности, быстрее.

Через площадь и сквер с мемориалом я не пошла – очень уж открытое пространство, – двинулась двориками. И все равно угодила в сеть, расставленную дозорными Альбинки.

Я-то полагала, что увижу их раньше, но меня засекла Пигалица. Пигалицей звали Натку Кашину, юркую и востроглазую любимицу Альбинки. Вот эта самая Пигалица и «срисовала» меня с крыши «Океана», главной высотки нашего района. На предпоследнем этаже там располагалось что-то вроде ресторанчика, а на самой крыше тусовались любители загара, курильщики-экстремалы и просто скучающие бездельники. Вот туда-то хитрая Альбинка и послала своего наблюдателя, поскольку зоркие глаза Пигалицы могли с высотки держать под наблюдением большую часть моих излюбленных улиц. Счастье, что умом и сообразительностью, как птица Говорун, Пигалица не отличалась. Едва завидев меня крадущейся по детскому дворику, она так ликующе завизжала, что даже внизу я ее легко услышала. Ясно было, что в следующую секунду по сотовому телефону будет обо всем доложено «начальству», и я метнулась под кроны сирени. Поздно, конечно, но шансы еще были. Я окольцевала фонтан с каменным безликим изваянием, проскочила мимо кинотеатра и устремилась к тесно застроенным кварталам.

Увы, трюк не удался. Я снова забыла про заборы, которых с каждым годом в нашем городке становилось больше и больше. Огораживали новенькие детсады и гаражные участки, дворы и новостройки, даже дороги и те огораживали, пытаясь приучить людей ходить строго по светофорам.

Сперва я наткнулась на Галку. Одноклассница сделала шаг в моем направлении, но я взглянула на нее столь многообещающе, что она тут же развернулась и помчалась от меня на всех парусах.

Побегать, что ли, за ней? Догнать да учинить допрос с пристрастием? Я затрусила следом, но Галка тут же заверещала:

– Здесь она! Тут!

Из этого явствовало, что вся гоп-компания пребывала где-то поблизости. Может, и Пигалица продолжала откуда-то сверху контролировать охоту, давая ценные указания. Справа, из-за угла двухэтажки, выскочили сразу три девчонки, да и Галка, увидев поддержку, тут же притормозила.

– Куда это ты, Лер? Не хочешь поболтать с нами?

На это я только фыркнула.

– Ле-е-ерочка! Лерочка-девочка, мы за тобой!

Это уже Маркушина придуривалась, ее голосок. И ведь даже пританцовывает от ярости и ликования! Я вдруг подумала, что такая в своей мести ни перед чем не остановится. Тут и пубертатный возраст не оправдание. Я ведь не тихая девочка – тоже во многих потасовках успела поучаствовать, но всегда после первой же сдачи позиций противником меняла гнев на милость. И руку занесенную останавливала, и упавшего поднимала. Несмотря на тот же скользкий возраст, несмотря на боевое имечко. Кстати, я и на родителей за него обижалась: имя-то выбрали мужское! Если верить разным брошюркам, очень даже воинственное, чуть ли не родственное «валькирии». И все равно – добивать противника я никогда бы не стала. В отличие от той же Маркушиной. А вот кодла Альбинки на это легко бы пошла.

Меня прямо передернуло от картинки, что нарисовала услужливая фантазия. Бедная Валерия сбита с ног и прикрывает голову ладонями, а слетевшееся со всех сторон воронье, отпихивая друг дружку, гвоздит и гвоздит ее кулаками, палками, ногами… Тот самый феномен коллективной и потому неуправляемой ярости. Уж я-то подобные картинки видела воочию. Чаще, конечно, парни мутузили кого-то, но и девчонки, чего греха таить, способны были на многое. Может, оранжерейные создания из спецшкол в такое и не поверят, но ведь было, есть и будет! Честно говоря, я и сама была не уверена, надо ли про такое знать нормальным людям. Но если не будем заглядывать иногда за кулисы, рискуем вовсе ослепнуть…

– Ви-ижу! Она к садам бежит!

А я и впрямь бежала. Хорошо, хоть джинсы походные надела, они у меня специально под ЗБ подобраны – чтобы на колени падать и кожу не обдирать. Когда девчонка мчится в развевающейся юбке – это зрелище и впрямь не самое симпатичное. А уж на шпильках или даже на самых маленьких каблуках и вовсе погибель. Но на мне были джинсы и кроссовки – мягкие и упругие, вполне подходящие для дальних забегов.

– Тут она – у заборов!

Скоростёнку я набрала неплохую, но и загонщиков было прилично. Кстати, и бегуньи среди них имелись: та же Галка бегала куда быстрее меня, да и Альбинка с Луизой на школьных кроссах получали вполне приличные отметки. Я даже тактику их стала угадывать. Будут поджимать справа и слева, заставят метаться и терять силы, а после в каком-нибудь подходящем месте притиснут к стеночке и устроят ледовое побоище.