Шрифт:
Людмила Козинец
Завтра - ничего
I
Чико лежал ничком, головой в колючий куст, и единственным его желанием сейчас было - уйти в землю. Он перебрал в уме уже все крутые ругательства докеров, взывал к матери божьей Соледад. В живот больно давил засунутый за ремень старый "хорн". До слуха Чико доносились крики студентов и лающие команды капитана гвардейцев.
Университет взбунтовался неожиданно - по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Случилось это после того, когда по доносу одного из профессоров исключили нескольких студентов. Все исключенные были активистами студенческого совета.
Университет превратился в кричащий хаос. В аудиториях митинговали. Сначала робко, а потом все громче зазвучали слова "свобода" и "демократия". Громоздились баррикады. Но оружия почти не было, три-четыре ствола не в счет...
Чико сорвал голос, уговаривая, упрашивая, перекрикивая записных ораторов, он вертелся среди разъяренной молодежи, как черт. Сначала он говорил: "Не время! Не время!", но на него уже начали поглядывать косо. Тогда Чико попытался втолковать несколько простых истин: если уж начали, то теперь необходимо послать связных к докерам, рыбакам и на шахты, выставить пикеты, добыть оружие. Чико знал, где можно разжиться гранатами.
Но его не поддержали. Покричали и решили, что нужно сочинить петицию Верховному. В актовом зале засели юридический и филологический факультеты. "Политическая беспризорность", - сказал Чико и присоединился к тем, кто сооружал баррикады на главной аллее. Но там было столько нервозности и бестолковости, что финал стал ясен сразу... С глазу на глаз Чико переговорил с теми, кто доверял ему. После этого разговора человек двадцать покинули университет, поодиночке пробираясь домой. Двоих Чико послал в порт и на шахты.
Пора было и самому уходить - с минуты на минуту здесь начнется бойня: чего-чего, а иллюзий насчет Верховного Чико никогда не питал. Судьба ребят у баррикады была ему совершенно ясна. Шкурой своей Чико еще мог бы рискнуть, но делом, которому служил,- никогда. Понятие партийной дисциплины было свято. Поэтому Чико уходил.
Он улизнул через парк, поднялся на холм и ползком пробрался сквозь кусты к обрыву. Университетский парк отсюда был виден, как на ладони. Видел Чико и то, как вокруг выставлялось оцепление...
Пятнистый броневичок развернулся на главной аллее, прикрывая пехоту. Капитан, остановившись в десятке шагов от баррикады, заложил руки за пояс и предложил студентам не валять дурака. Его голос был ровным, металлическим, и в нем явственно звучало усталое презрение. С баррикады раздался одинокий выстрел. Чико закусил губу.
Пехота перестроилась для атаки. Капитан поднял руку, готовясь отдать команду. Как вдруг послышался мягкий размеренный рокот. Чико задрал голову, шаря в небе глазами.
Маскируясь складками местности, вынырнул камуфлированный вертолет противотанковая бронированная "кобра" - качнулся и завис над баррикадой.
"Ну все,- подумал Чико.- Теперь все. Теперь даже уйти никто не сможет. Эх, парни!.."
Капитан несколькими командами перестроил гвардейцев для атаки с поддержкой вертолета. Но "кобра" повела себя странно. Она переместилась, замерев над самой баррикадой. По броне щелкнули несколько пуль. Провалилась внутрь дверь кабины, и в проеме показался человек в оливковом комбинезоне, похожем издалека на военную форму. Он абсолютно спокойно сел, пристегнулся широким ремнем, нашел упор для ног. В его руках тускло блеснул небольшой автомат, казавшийся по сравнению с массивной фигурой стрелка игрушечным.
И точная очередь резанула по цепочке гвардейцев, выкосив ее почти всю. Капитан нырнул в клумбу, гвардейцы залегли. Стрелок теперь вел огонь одиночными выстрелами. С баррикады его поддержали в два ствола.
Тут Чико не выдержал. Все-таки ему было только восемнадцать лет. Он вскочил, рванул из-за пояса "хорн":
– Ну, держись, жабы!
Он сразу же привлек к себе внимание и оказался под пулями. Прикрываясь стволом дерева, Чико упоенно палил по грязно-зеленым фигурам гвардейцев. Наконец-то он дорвался до настоящего дела!
"Кобра" чуть переместилась, стрелок из вертолета прикрыл Чико. Парень видел, как пилот "кобры" поднес к губам микрофон. Над парком прокатился жестяной голос:
– Уходите все, быстро! Держу огонь еще пять минут!
Студенты за баррикадой, пригибаясь, бросились прочь.
– Там оцепление! Переловят, как котят!
– завопил Чико. Его сейчас не занимало, кто эти люди в "кобре" и почему пришли на помощь студентам. Враг моих врагов - мой друг.
Из вертолета опустили дюралевый трапик. Чико буквально взлетел в кабину. "Кобра" качнулась и резко отвалила, набирая высоту. Вслед застучали автоматы.
– Оцепление!
– кричал Чико.- Их перестреляют поодиночке!
Стрелок кивнул. По его знаку пилот завесил "кобру" над линией оцепления. Одной очередью стрелок пробил в ней брешь, сквозь которую студенты беспрепятственно проникли за территорию университета. Теперь у них появились шансы на спасение.
А вертолет нырнул в овражек и быстро уходил прочь.
– Класс!- ликовал Чико.- Это работа! Спасибо, парни! Теперь - в порт, к докерам. И через сутки Верховный получит от нас такую кашу, которой, надеюсь, отравится.
Экипаж "кобры" - пилот и стрелок - переглянулись. Затем стрелок медленно - язык Чико не был для него родным - сказал:
– Ты вот что, дружок... Мы тебя миль через десять выбросим. И лучше тебе обо всем этом помалкивать.
– Почему?!
– Чико был потрясен.
– Ведь вы же - наши?!
– Ваши, ваши...- Стрелок невесело усмехнулся, потом обратился к пилоту:- Присмотри там пятачок, где можно его высадить.
Пилот повел машину на снижение, высматривая удобное место. Но стрелок вдруг заволновался и показал на горизонт. Со стороны моря заходило звено истребителей.