Чтение онлайн

Хубилай поднял голову, услышав звон колокольчиков, далеко разносившийся в горной тишине. На сей раз это были не ямщики, а небольшое стадо, которое он отправил пастись с дозорными. Хубилай надеялся, что пешком они без проблем подберутся к Каракоруму. Их возвращения он не ждал еще самое меньшее месяц и разбил лагерь на холмах, подальше от города, подконтрольного его брату. Хан попытался угадать, что значит такое раннее возвращение, но в итоге сдался. Он глянул вниз и на поросших травой скалах увидел фигурки людей, которые гнали перед собой коз и овец. Еще не скоро услышит он их рассказ.

Хубилай посмотрел направо: его сын опасливо прислонился к камням, чтобы напиться из ручья.

– Осторожно, – предупредил он. – Здесь скользко.

Чинким в ответ презрительно скривился. Это он упадет? Никогда! Он хлебнул воды, только больше попало не в горло, а на рубаху. Хубилай улыбнулся и снова уставился вдаль, а сын попятился к камням и прижался к ним спиной – устроился поудобнее.

– Я слышал, как в туменах говорят о том, что ты задумал, – начал он.

– Ты ведь понимаешь, что такие сплетни не для моих ушей, – отозвался Хубилай.

Юноша немного изменил позу – сел нога на ногу, чтобы опустить локти на поднятое колено.

– Так никто и не жалуется, – парировал он. – Воины просто говорят.

Хубилай велел себе набраться терпения. Пока не вернутся дозорные, делать ему все равно нечего.

– И что же они говорят? – полюбопытствовал он.

– Что когда все закончится, ты станешь императором, – ответил Чинким с ухмылкой.

– Если выживу, то да, пожалуй, – отозвался Хубилай. – Я стану монгольским ханом и императором империи Цзинь.

– Значит, после тебя императором стану я? – спросил юноша.

У Хубилая губы дрогнули в улыбке.

– Так вот чего ты хочешь? Править миром?

– Да… Пожалуй, да, – произнес Чинким с задумчивым видом.

– Значит, я очень постараюсь, чтобы так и получилось. Ты – моя плоть и кровь. Я заложу династию, а ты ее продолжишь.

– За это мы будем сражаться? За то, чтобы стать императорами?

Хубилай усмехнулся.

– Это не самый постыдный из поводов сражаться. – Он глянул через плечо на свиту, отдыхающую среди камней. Большинство его воинов укрылись чуть дальше, в долинах и ущельях. – Думаю, что стану лучшим императором, чем Арик-бокэ. Вот тебе еще один повод. Отец старается ради своих сыновей и дочерей. Отдает свою молодость, чтобы вырастить их и дать все, что можно. Ты поймешь меня, когда сам заведешь детей.

Чинким с серьезным видом обдумал услышанное.

– Когда я стану императором, города разрушать не буду. Хочу, чтобы меня любили, а не боялись.

Хубилай кивнул.

– Если повезет, сынок, заслужишь и то, и другое.

– Хочу изменить мир, как ты его изменил, – сказал Чинким.

Хан улыбнулся, но улыбка получилась невеселая.

– На такие темы я беседовал со своей матерью, Чинким. Редких талантов была женщина. – На миг глаза у Хубилая затуманились от воспоминаний. – Однажды я сказал ей что-то подобное, а она ответила: мол, изменить мир может каждый, а навсегда изменить не способен никто. Через сто лет в живых не останется никого из твоих знакомых. Воюем мы или спим сутки напролет – какая разница?

Чинким захлопал глазами, не понимая странное настроение отца.

– Если нет разницы, зачем нам сражаться с твоим братом?

– Возможно, я неточно выразился. Я хотел сказать, что неважно, изменим мы мир или нет. Люди рождаются и умирают, а мир живет дальше. Сам Чингисхан говорил, что нас забудут, – а уж он оставил глубокий след. Важно то, как мы живем, Чинким. За недолгое время, отведенное нам под солнцем, важно использовать то, что нам дано. – Хубилай улыбнулся, видя, как сын силится его понять. – Тогда в конце пути ты скажешь: «Я времени зря не терял». По-моему, это важно. По-моему, это единственное, что важно.

– Понимаю, – отозвался Чинким.

Хубилай потрепал его по макушке.

– Нет, не понимаешь, но через пару лет, думаю, поймешь. – Он глянул на скалы, по которым медленно карабкались его пастухи. – Наслаждайся миром, Чинким. Когда пойдут бои, покой останется приятным воспоминанием.

– Ты победишь? – спросил Чинким, заглядывая отцу в глаза.

Хубилай понял, что сыну страшно, и заставил себя успокоиться.

– Думаю, да, но обещать не могу.

– У них больше туменов, чем у нас, – не унимался Чинким.

– Мы всегда в меньшинстве. – Хубилай пожал плечами. – Такой малочисленной армии, как у меня, я нигде не видел. – Натужная веселость сыну не помогала, и хан посерьезнел. – Я не первым нащупываю слабости монгольских туменов. Но я первый монгол, который этим занимается. Нашу тактику я знаю как никто другой и надеюсь придумать пару новых маневров. За несколько мирных лет в столице воины Арик-бокэ подрастеряли сноровку. Мои же воины привыкли к ежедневным битвам и к победам. Мы заживо сожрем армию Арик-бокэ!

От такой бравады Чинким ухмыльнулся, а за ним и Хубилай.

– Поупражняйся с мечом, сынок. Ехать нам пока некуда.

Чинким застонал, но под пристальным взглядом отца нашел среди камней ровное место и продолжил отрабатывать позы и движения, которым научил его отец. Много лет назад Хубилаю эти комбинации показывал Яо Шу, у каждой имелись название и история.

Хан смотрел на сына критически, памятуя вечное недовольство старого цзиньца. Безупречно комбинацию не выполнить, но нужно стараться делать каждый удар и выпад, каждые поворот и блокировку близкими к совершенству.

– Сперва поворачивай голову, потом начинай движение, – посоветовал Хубилай.

– Что? – переспросил сбитый с толку Чинким, не поднимая головы.

– Представь, что враги подбираются к тебе не с одной стороны, а с нескольких. Помни, это не танец. Черепа нужно раскраивать при каждом ударе, при каждой блокировке. Представь, что враги вокруг тебя, и отвечай.

Хубилай одобрительно крякнул, когда сын резко повернул голову и мощным круговым движением заблокировал воображаемый удар. У отца на глазах Чинким вонзил невидимый нож в невидимое горло, пальцы правой руки при этом не дрогнули.