Защитник
Шрифт:
– Господи! Катерина Николаевна! – воскликнула Роза.
Но мне сейчас было не до неё.
Забрала у неё ребёнка и крепко прижала Илюшу к своей груди. Он в свою очередь крепко обхватил меня за шею своими ручками и прошептал:
– Катенька… Я очень испугался…
– Я знаю, родной… Знаю. Я тоже сильно испугалась.
Беззвучно плача, я держала на руках своего брата и прижимала его хрупкое тельце к себе.
Я не видела себя со стороны. Но потом, во всех новостях, в интернете и даже газетах разместят видео и фото со мной.
«Кровавая свадьба». Именно такие будут заголовки.
И я увижу себя в свадебном платье, у которого юбка была из нескольких десятков слоёв фатина… залитая кровью…
Потёкшая тушь; смазанная помада; с кровавыми подтёками, покрывавшими лицо, шею, грудь и даже волосы; и печатью безутешного горя на лице.
Я походила на чудом выжившую героиню из фильма ужасов.
Я не обращала внимания на друзей, партнёров Никиты и незнакомых мне людей, которые бурно давали показания прибывшим следователям, парням из убойного отдела и журналистам. Я хотела стать маленькой-маленькой, хотела сжаться в комочек и исчезнуть в прошлое, где ещё живы мама и папа, и всё хорошо… Я хочу, чтобы меня никто не трогал. Никогда.
Вдох. Боль. Пустота.
Катерина
Теперь я знаю, какие оттенки бывают у горя.
Горькое отчаяние.
Бессильная злоба на весь мир.
Жалость к себе.
И боль, рвущая сердце в мелкие клочья.
Солёная влага застилает глаза горячей пеленой. В груди боль горит огнём, и дыхания не хватает на беззвучный крик, чтобы избавиться от этой невыносимой боли…
Никита был моим светом, моим миром, моим воздухом… Его нет, а значит и меня больше нет… Осталась лишь оболочка, блеклая тень… Я сама стала болью, криком, отчаянием в тот самый момент, когда гроб с его телом погрузили в сырую и холодную яму.
ОН ушёл навсегда и в тот самый момент, мне показалось, что я тоже умерла…
Вся жизнь для меня остановилась.
Если бы не Илья, я бы «ушла» вслед за своим любимым.
День, второй, третий… десятый… а потом пришло осознание, что его уже не будет никогда. Никита не вернётся. Мне стало страшно, когда я это осознала…
Ведь сначала я продолжала его ждать…
Во мне столько боли, что мне кажется, моё тело не может настолько сильно страдать. Душа рвётся на части, корчится, как и тело в муках горя и нет мне утешения.
Ночами страшнее и больнее в тысячу раз!
Я ору и реву в подушку. Ночами нет простых слёз и крика. Ночами из меня вырывается дикий вопль, слёзы бегут градом.
Человеческая душа очень хрупкая. Её разбить так легко…
И я знаю, что теперь моя душа состоит из одних осколков…
Соберу ли я себя обратно когда-нибудь?
Боже… Даже смерть любимой мамы и отца я так не переживала…
Не будь моего младшего брата рядом, я бы сделала что-то с собой… Кроме Ильи у меня больше нет никого. Ни одной родной души. Ни одной. Кроме него.
И я нужна ему. Очень нужна.
И ради Ильи я обязана собраться и воскресить свою душу… Но я не знаю, как мне это сделать…
Мне хочется заморозить своё сердце, чтобы ушла боль: мне не нужна радость, счастье, любовь… Ничего больше не хочу. Хочу стать Снежной Королевой и ничего не чувствовать.
Я нужна Илье. И ради него я буду жить дальше. Через боль и тоску, которые будут драть в клочья моё сердце, ломать мои кости и продолжать разбивать на ещё более мелкие осколки уже, итак, разбитую душу. Я буду жить…
Глава 2. Долги в наследство
Два месяца спустя
Катерина
Я сразу поняла, что что-то не так, увидев рядом с нашим коттеджем три чёрных внедорожника, распахнутые настежь ворота и отсутствующую охрану.
Стоило уехать на несколько часов и сразу что-то произошло! Я с Ильёй вернулась от координатора, который договорился с германской клиникой о новой операции для Ильи. Операция будет проведена ровно через три недели. Но сначала я должна перевести деньги.
Хотела завтра этим и заняться.
Благо, Никита показал мне свои сейфы в доме – в стене и в полу, где хранились деньги. Немного, конечно, по его меркам, но и немало.
Основные деньги лежали на его счетах. Правда, я понятия не имела, какие там суммы. Никита мне никогда не называл цифры.
Но эти средства мне станут доступны только через шесть… точнее, уже через четыре месяца.
– Катя, к нам гости приехали? – с детской непосредственностью поинтересовался Илья.
Я сидела в машине, сжимала руль и нутром чувствовала, что внутрь заходить не стоит.
– Нет, родной, это не гости, – ответила брату.
Потом приняла решение уехать и вернуться чуть позже, но не успела.
Двери моего BMW разблокировали с какого-то чипа! Резко распахнули, что я даже на газ нажать не успела!
– Быстро выходи из тачки! – рявкнул какой-то мужик, ткнув мне в лицо пистолет! – Живо, я сказал!
– Сейчас… – еле пробормотала, начиная дрожать от ужаса.
– Катя! – крикнул Илья с заднего пассажирского сиденья.
– Илюша, сиди в машине, – как можно уверенней проговорила брату. – Я скоро вернусь. Только никуда не выходи, хорошо?
– Хорошо… – неохотно ответил Илья, глядя широко распахнутыми глазами на огромного мужика, который грубо схватил меня за запястье и выволок из машины.
К нему подошёл напарник, такой же высокий, здоровый, накаченный, одетый в модные рваные джинсы и кожаную куртку.
Морды у обоих были такие, что сразу становилось ясно – я оказалась в руках отморозков.
– Там в машине остался пацан, видимо брат этой сучки. Присмотри за ним. Но пока не трогай, – распорядился мордоворот, что тащил меня к дому.