Чтение онлайн

Оливия теряла воспоминания обо всем, что предшествовало лотерее. О приобретенных тогда друзьях. Возможно, о том, кто заботился о ней так же, как Лукас — обо мне. О чем думали сегодня вечером все эти люди, зная, что всякое представление о них стирается из ее разума? Об этом стоило поразмыслить раньше, но изменило бы это мой выбор? Наверняка друзья Оливии и возможный возлюбленный предпочли бы то, что лучше для нее.

Наконец пришло сообщение, что процесс завершен. Оливию не будут трогать до естественного пробуждения. Со временем станут яснее два важных вопроса. Первое: кто проснется — прежняя Оливия, Юпитер или кто-то новый. И второе: как перезапуск повлияет на ее телепатические способности.

Мы с Лукасом легли, и я на удивление хорошо поспала, но, проснувшись, столкнулась с новым испытанием. В парке двадцатого уровня устраивали поминальную церемонию Фран. Я чувствовала, что должна пойти. Мне пришлось уволить Фран, и я не несла ответственности за решения, принятые ею после ухода, но именно из-за моих действий она встала на путь, приведший ее к смерти.

Лукас и Базз решили пойти со мной для поддержки. Базз после ранения еще пользовалась инвалидным креслом, и Форж сказал, что проводит ее и поможет, если понадобится. Николь и Меган тоже надумали присоединиться. Николь объявила, мол, обязана представлять команду связи, а Меган обошлась без объяснений.

Я ожидала, что Адика захочет отправить со мной по крайней мере четверых телохранителей. И поразилась, когда он сообщил, что идет сам и берет всю ударную группу. Я сочла такую защиту избыточной, но Адика, которого тревожили воспоминания о прошлом визите на двадцатый уровень, оставался непреклонен.

Поэтому на мемориальный участок парка мы прибыли большой группой. И обнаружили его совершенно пустым. На секунду я подумала, что мы перепутали место, но вряд ли Лукас или Николь могли ошибиться в такой ерунде. И потом, в центре травянистого круга стоял черный подиум, а на ближайших газонах росли белые цветы, так что это наверняка был мемориальный участок.

Через минуту появились два человека и встали в стороне. Одним из них оказался Ричар, друживший с Фран. Другим — Мика, координатор служб законопорядка, занимавшаяся пожаром в отделе безопасности. Я заметила, как Мика неловко положила ладонь на руку Ричара с нервным видом человека, не привыкшего демонстрировать эмоции. Ричар с изумлением взглянул на ее ладонь, но не отстранился.

Похоже, пожар в отделе безопасности сделал одно доброе дело, сведя вместе этих двоих. Мне подумалось, не надо ли подойти и поговорить с ними. Я никогда не бывала на поминальных церемониях и не знала, как нужно себя вести.

Едва я решила отложить разговор до конца мероприятия, как появилась женщина в белом наряде и поставила на специальную стойку перед подиумом большую чашу с серебряной крышкой 6943d1. Я беспокойно взглянула на нее — чаша, очевидно, содержала пепел Фран.

Женщина поднялась на подиум.

— Мы собрались здесь для поминальной службы в честь Фран 2489-1276993. Судя по записям, к нам не поступало просьб об особом характере данной церемонии. В качестве сотрудника сил законопорядка я могу утвердить подобную просьбу на месте при условии, что она не содержит знаков неуважения к улью. У кого-нибудь есть пожелания?

Она с надеждой огляделась. Я понятия не имела, о чем речь, и сжульничала, прочитав разум чиновницы.

«…ни просьб, ни информации, ни обращений от кого бы то ни было. Я люблю проводить церемонии так, чтобы, насколько возможно, успокаивать и поддерживать семью и друзей. Но это сложно сделать, не зная о ее религиозных предпочтениях или…»

«…придется провести стандартный ритуал, добавив несколько деталей из ее рабочих записей, если только…»

— Кто-нибудь хочет выступить и поделиться воспоминаниями о Фран?

Чиновница вновь оглядела нас. Я поспешно уставилась на траву — мои воспоминания о Фран совершенно не подходили для мемориальной церемонии.

Сотрудница сил законопорядка вздохнула.

— В таком случае, почтим Фран стандартной службой по правилам ульизма.

Помолчав, она заговорила более глубоким торжественным тоном:

— Из улья мы выходим.

Я никогда не была на ульистской службе. Меган и несколько членов альфа-группы — явно были. Они тут же ответили:

— И в улей вернемся.

В голосе Меган прозвучала странная дрожь. Я взглянула на нее и поразилась, заметив слезы. Я понятия не имела, что Меган так привязана к Фран. Нет, я была уверена, что мой старший администратор не испытывает к умершей никакой привязанности. Что же здесь происходит?

Мне хватило заданного в мыслях вопроса, чтобы связаться с разумом Меган. Она плакала, потому что вспоминала мемориальную церемонию своего мужа. К тому же, вчера врачи подсадили ей эмбрионы зачатых от него близнецов. Меган двигалась к началу новой жизни с Адикой, но и погибший муж был частью этой жизни.

Увиденные мной слезы вызвало счастье, а не грусть, так что я покинула мысли Меган. Сейчас чиновница говорила о жизни Фран, о постах, которые та занимала, и годах работы во благо улья. Я попыталась вспомнить об умершей что-то хорошее, но в голову приходили лишь мелкие гадости, например, как я поблагодарила Ханну, а Фран вмешалась и отчитала ее.

По пути сюда Илай выглядел пугающе подавленным, поэтому следом я проверила его мысли. И обнаружила, что он обдумывает последнюю консультацию с Базз. Они обсуждали предстоящую операцию на ноге и решили, что Илаю поможет разговор с хирургом. Если мой ударник будет точно знать, зачем нужна эта операция, что нужно сделать и сколько времени займет восстановление, то почувствует больший контроль над ситуацией.

Проблема в том, что у Илая развился не только страх перед операциями, но и боязнь хирургов. Мне пришло в голову очевидное решение — самой поговорить с врачом и задать волнующие друга вопросы.

Затем я перебралась в голову Форжа, боясь, что мемориальная служба вызовет у него неприятные воспоминания о смерти Гарета. И поняла, что Форж не думает ни о Гарете, ни о Фран. Подобно Илаю, он сосредоточился на Базз. До сих пор единственными отношениями Форжа была связь с Шанной на подростковом уровне, а она с самого начала требовала публичных проявлений привязанности и преданности. Базз вообще не устанавливала правил. Форж думал, что Шанна и Базз совершенно противоположны и по виду, и по характеру.