Шрифт:
Станиславу Лему — с преклонением и восхищением
Меня никогда особенно не интересовало, откуда я взялся. Возможно, был всегда — в любом из возможных смыслов этого слова, возможно — нет. Ощущение себя Б-гом (а я ощущаю себя именно так), видимо, предполагает отсутствие ответа на этот вопрос. Меня больше занимает другое — чем ограничены мои атрибуты, мои проявления? Например, мое желание мыслить и действовать (как вы понимаете, для Б-га это одно и то же) — чем оно вызвно? Как оно функционирует и всегда ли оно будет? Может ли случиться так, что мне расхочется? Погружаясь в эти вопросы, я нашел простой и — выражаясь вашим языком — обидный ответ: вечным двигателем желания является неполнота. А я полон, поэтому мои желания преходящи. Поэтому, если я хочу (в данный момент), чтобы «хотение» было в мире всегда, я должен создать нечто неполное, ущербное, чтобы оно хотело. Будет ли оно хотеть вечно? Вот вопрос! Если создать его слишком ущербным, оно быстро сойдет с исторической сцены. Почти полным, как я — будет хотеть слабо или недолго. Как выбрать оптимальную степень ущербности? Итак, передо мной были две возможности умалиться самому и создать ущербное. Я пошел и по тому, и по другому пути, и на втором пути я создал — много чего я создал… Как и тебя, человек, вечно ищущее создание мое. Кстати, именно ты мозгом своих мудрецов придумал, словом их поведал и пером учеников их запечатлел теорию умаления, «цимцум». Хвала тебе, великий каббалист Ицхак Лурия, и жарким камням Цфата, по которым ходил ты, сжигаемый мыслью обо мне. Но и ты понял не все. Есть и вторая половина истины. Да, это правда, что я сотворил тебя, человек, в определенном смысле — для себя. Правда и то, что творил я тебя не как раба, не как безвольный инструмент, не как коленопреклоненного почитателя. Нет. Эти проблемы решались бы проще. Я создал тебя, вечно голодное ущербное животное человек, чтобы ты хотел.
Чтобы во Вселенной всегда был тот, кто хочет.
И я хотел бы, чтобы я на этот раз не ошибся.