Записка
Шрифт:
– Днем я жду Роберта,- как всегда весело и непринужденно сказала она. (Приятно ее слушать, по манере говорить сразу распознается человек из общества.) - Бедняжка, он вконец извелся. Слава богу, еще несколько дней -и все будет позади.
– Осталось всего пять дней.
– Да. По утрам я, как проснусь, говорю себе: "На один день меньше".
– Она улыбнулась.
– Так бывало в школе перед каникулами.
– Между прочим, скажите, правильно ли я себе представляю: вы в самом деле совершенно не общались с Хэммондом на протяжении нескольких недель до несчастья?
– Конечно. В последний раз мы с ним виделись у Макференсов на теннисе. Насколько я припоминаю, мы с ним и словом-то едва перемолвились. Там два корта, а мы попали в разные партии.
– Вы ему не писали?
– Нет, что вы.
– Вы уверены в этом?
– Что за вопрос, - ответила она с легкой улыбкой.
– О чем же мне было ему писать, разве только позвать на обед или на теннис, а я его несколько месяцев не приглашала.
– Одно время вы дружили. Почему вы перестали его приглашать?
Миссис Кросби пожала худыми плечами.
– Люди приедаются. У нас с ним вообще было мало общего. Когда он болел, мы с Робертом, конечно, делали для него все, что могли, но последние года два он был совершенно здоров и пользовался большим успехом. Его прямо на части рвали, к чему же было заваливать его лишними приглашениями.
– Итак, это все, что вы могли бы мне сказать?
Какое-то мгновение миссис Кросби колебалась.
– Пожалуй, вот еще что. До нас дошли слухи, что он живет с китаянкой я ее сама видела, - и Роберт потребовал, чтобы я его не пускала на порог.
Мистер Джойс сидел в кресле с прямой спинкой и, опершись подбородком о ладонь, не отрываясь глядел на Лесли. Неужели ему только показалось, что при этих словах в черных зрачках ее на какую-то долю секунды вдруг блеснул тусклый красный огонек? Мистеру Джойсу стало не по себе. Он переменил позу. Сомкнул перед собой кончики пальцев. И заговорил с расстановкой, подбирая слова:
– Должен сообщить вам, что существует записка к Джефу Хэммонду, написанная вашей рукой.
Он внимательно смотрел на нее. Она не шелохнулась, в лице ничего не дрогнуло, но она заметно помедлила с ответом.
– Мне приходилось посылать ему записки с каким-нибудь приглашением; а иногда, когда я узнавала, что он собирается в Сингапур, я его просила купить там что-нибудь для меня.
– В этой записке вы просите его приехать, потому что Роберт уезжает в Сингапур.
– Это невозможно. Я никогда ничего подобного не писала.
– Ну что ж, прочтите сами.
Он вынул записку из кармана и протянул ей. Она только взглянула и, презрительно улыбнувшись, отдала ее обратно.
– Почерк не мой.
– Да, но мне сказали, что это точная копия оригинала.
Тогда она прочитала записку, и мгновенно в ней произошла страшная перемена. На лицо ее, и без того всегда бледное, нельзя было смотреть без содрогания. Оно позеленело. Кожа туго обтянула кости, будто под ней исчезла плоть. Губы раздвинулись, из-под них, точно в гримасе, показались зубы. Неестественно вытаращенными глазами она уставилась на мистера Джойса. Перед ним была не живая женщина, а мертвец.
– Что это значит?
– прошептала она.
Во рту у нее пересохло, из горла вырывался хрип, непохожий на голос человека.
– Объяснить можете только вы, - ответил он.
– Я не писала этого. Клянусь, я этого не писала.
– Подумайте, прежде чем говорить. Если оригинал действительно написан вашей рукой, мы не сможем этого опровергнуть.
– Скажите, что это подделка.
– Это трудно будет доказать. Легче будет доказать, что записка подлинная.
По ее худощавому телу прошла зябкая дрожь. На лбу проступили крупные капли пота. Она достала из сумочки носовой платок и вытерла ладони. Потом опять пробежала записку и исподлобья взглянула на мистера Джойса.
– Здесь нет числа. Если я и писала когда-нибудь такую записку, то с тех пор могло пройти много лет. Подождите, я подумаю, попробую припомнить, как было дело.
– Я заметил, что даты нет. Если записка попадет в руки суда, ваших слуг подвергнут перекрестному допросу. Таким образом быстро выяснится, возили Хэммонду записку в день его смерти или нет.
Миссис Кросби в отчаянии стиснула руки и покачнулась в кресле -мистеру Джойсу показалось, что она теряет сознание.
– Клянусь вам, я не писала этой записки.
Мистер Джойс помолчал. Он перевел взгляд с лица обезумевшей женщины на пол. Он размышлял.
– В таком случае, я полагаю, мы можем оставить эту тему, - медленно сказал он, прервав наконец молчание.
– Если обладатель записки найдет нужным передать ее в руки правосудия, это не будет для вас неожиданностью.
По-видимому, мистер Джойс окончил разговор, но он не двинулся с места. Он ждал. Ему казалось, что он ждал очень долго. Не глядя на Лесли, он чувствовал, что она сидит неподвижно. Она не проронила ни звука. И опять заговорил он:
– Если вам больше нечего мне сказать, я, пожалуй, пойду. Меня ждут в конторе.
Тогда она спросила:
– Что можно подумать, если прочесть эту записку?
– Можно решить, что вы сказали заведомую ложь,- резко ответил мистер Джойс.
– Какую?
– Вы определенно утверждали, что не общались с Хэммондом по крайней мере три последних месяца.
– Я пережила страшное потрясение. Такая ужасная ночь, настоящий кошмар. И какая-то одна подробность ускользнула из памяти - разве это не естественно?