Запад
Шрифт:
Система вентиляции по-прежнему не работала. Становилось душно.
Два человека молча смотрели друг на друга. В кабине повышалась температура, лица покрывались неприятной испариной, одежда становилась влажной.
Мы в небольшом, замкнутом пространстве, — облизывая пересохшие губы, сказал Книжник. — Скоро концентрация углекислого газа станет опасной. Мы сами не заметим, как потеряем сознание. И тогда — конец…
— Что ты предлагаешь? — хмуро спросил Зигфрид.
Ответа не требовалось. Перед ними был один-единственный выбор: умереть от удушья, превратив крохотную кабину робота в шагающую могилу, или сделать единственно возможный, хотя и, скорее всего, гибельный шаг.
Просто открыть люк и выйти. В ласковые объятия громадного Поля Смерти.
— Ты можешь остаться, — медленно сказал Зигфрид. — Я разведаю путь и, если доберусь до Бункера и буду еще в состоянии двигаться — вернусь с комплектом химзащиты. Не слишком надежно против Поля Смерти, но все же хоть какой-то шанс…
Книжник покачал головой. Вытер рукавом пот со лба, хрипло сказал:
— Нет, Зиг. Если пойдем, то вместе. Мы прошли через такие передряги, а тут — какое-то Поле…
— Я был уверен, что ты так ответишь, — кивнул Зигфрид. — Тогда — открываем люк?
— Подожди! — встрепенулся Книжник. — Я же совсем забыл!..
Он принялся копаться в суме, извлекая остатки снадобий. Высыпал Зигфриду на ладонь несколько плотных гранул.
— Я делал их по старинным рецептам, — сказал он. — Лет сто назад радиация была еще высока, а старые запасы лекарств уже кончились. Тогда научились делать эффективные снадобья из подручных средств. Вообще-то, надо было принять это еще на границе Поля, но берег на крайний случай… Я много раз представлял себе, как однажды войду в Поле Смерти, но не думал, что это произойдет так скоро… Вот это проглотить, а это — тщательно разжевать. А вот — что-то вроде дозиметра…
Снадобья Зигфрид послушно проглотил, но от «дозиметра» из обрезка березы-мутанта отказался:
— Зачем отмерять остатки жизни, если цель от этого никак не меняется? Я и без того знаю, что мне осталось недолго. Так пусть конец наступит внезапно. Люблю сюрпризы.
Проверили оружие. Зигфрид осмотрел револьверы — оружие, которое почему-то упорно отказывался применять, за исключением случая с собаками-кио и пары выстрелов в крепости Ззаргов. Застрелившаяся наложница вождя мутов, конечно, не в счет.
Сам Книжник судорожно вцепился в автомат с оставшейся половиной магазина. Оружие сейчас имело чисто символическое значение. В Поле Смерти вряд ли погибнешь от рук врагов. Смерть здесь всюду, она пронизывает воздух и плоть, и оружие против нее бессильно. Попав в Поле Смерти, словно начинаешь заживо перевариваться невообразимой бестелесной тварью…
Зигфрид вопросительно посмотрел на спутника. Книжник глянул на экран: пустынная, мертвая улица ждала обреченных. Молча кивнул. Воин вытащил меч. Короткими ударами срубил приводы подъемного механизма. Перебрался на крышку люка. Та поддалась и стала медленно опускаться. В духоту кабины ворвался свежий ветерок. Не стоило обольщаться — ветерок этот нес чистую, рафинированную смерть.
В последний раз набрав полную грудь затхлого, но привычного, живого воздуха, Книжник спрыгнул на землю.
В неизвестность.
Это был шок. Первые секунды они просто стояли, не в силах произнести ни слова, под грузом обрушившейся на них реальности. Этого быть не могло — ни по одной из возможных причин. Не могло быть в принципе, как не может существовать в реальности то, что привиделось в бредовом сне. Но вот оно — перед глазами, вполне реальное, видимое, слышимое, осязаемое.
Улица. Та самая, что они только что наблюдали на тусклом мониторе внутри грузовой кабины «Раптора». Но теперь пустынные тротуары были полны жизнью. Будто они вмиг перенеслись на двести лет назад — в счастливое, беззаботное время незадолго до начала Последней Войны.
Облезлые стены домов обрели былую гладкость и свежую краску, чистые, сверкающие стекла закрыли мертвые провалы окон, над головами натянулись провода, стены украсили пестрые вывески. Из-за огромных, фантастически прозрачных стекол витрин смотрели ярко одетые манекены. И привычную, мертвенную тишину разорвал многоголосый хор незнакомых звуков.
Еще здесь было множество машин. Настоящие железные реки легковушек, грузовиков, автобусов, потребляющие сотни литров драгоценного топлива. Они просто сновали взад-вперед, не вызывая у прохожих никакого интереса. Некоторые нетерпеливо сигналили, вынужденные объезжать замершего на проезжей части «Раптора». Но и это было лишь малой частью общей картины, способной попросту свести с ума.
Люди.
Целые толпы, потоки, водовороты людей — нормальных, без отклонений, уродств и мутаций. Непривычно ярко одетых, спокойных, даже беззаботных. Люди шли по своим делам, не шарахаясь друг от друга, не стремясь убить ближнего, вырвать из рук что-то ценное и броситься в ближайшую подворотню. И ни у кого не было оружия — если не считать двоих в синей полицейской форме, идущих по тротуару с тем же совершенно беззаботным видом.
Их не должно было быть, этих людей. Ведь все они давно испарились во вспышках ядерных взрывов, раздавлены наступающими роботами противника, расстреляны из артиллерийских установок врага, накрыты паническим «дружественным огнем», задохнулись ядовитыми газами, сгорели от радиации, были заживо сожраны биологическим оружием, умерли от голода в первые же года «ядерной зимы»…
Но вот они — куда живее двоих нелепых оборванных пришельцев из иного мира, замерших в изумлении посреди тротуара.
— Что это? Как это?! — прошептал Зигфрид.
Впервые Книжник видел его настолько растерянным. Еще бы: происходящее выходило за все рамки возможного.
Просто нельзя было поверить, что они только что вылезли сюда из чрева древнего боевого робота, ожидая, как начнут заживо разлагаться в потоках ионизирующего излучения Поля Смерти. Сам «Раптор» диким диссонансом стоял одной железной лапой на тротуаре, другой — продолжая мешать движению автомобилей. Он замер под огромным рекламным плакатом, призывающим посетить какое-то заведение «фастфуда». Только эта уродливая машина позволяла разуму цепляться за что-то знакомое, напоминая, что происходящее — все-таки не просто болезненный бред.