Чтение онлайн

— Не знаю, правда это или просто россказни, но говорят, что био, когда приходит срок, все идут умирать в какое-то одним им известное место. Это и есть Железное Кладбище. Может, там и можно найти такого, как ты хочешь, безвольного и слабого, попросту подыхающего био.

— Разве роботы умирают собственной смертью? — недоверчиво спросил Книжник. — Они же механические!

— Механика механикой, но биологическую составляющую никуда не денешь. Не зря же они зовутся «био». Управляет-то этой махиной живой мозг. И хоть живет он подольше нашего, да ведь с момента постройки всех био двести лет прошло. Вот и дохнут они потихоньку.

— Откуда ты столько всего про них знаешь? — покачал головой Книжник. — Ах да — я же совсем забыл: вам, вестам, полагается знать про роботов куда больше, чем нам, кремлевским.

— Почему это?

— Да потому что, в конце концов, это все ваши роботы.

— Что значит «ваши»? — не понял вест.

— Чужеземные, — не без яду пояснил Книжник. — Удивительно, что вы сами управлять ими не можете. Как же так вышло, а?

На этот выпад Зигфрид среагировал неожиданно: лицо его исказилось злобой, налилось краской, он резко подался вперед, протягивая к зарвавшемуся мальчишке руки со скрюченными цепкими пальцами. Книжник невольно попятился, решив, что вест в сердцах сейчас прихлопнет его как муху. Вест остановился, медленно опустил руки. На его лицо вернулось прежнее бесстрастное выражение.

— Ты прав, — неожиданно согласился воин. — Хоть мы давно уже не те, с кем когда-то воевали кремлевские, а совсем другой народ. Но ты прав.

— В чем? — с опаской поинтересовался семинарист.

— В том, что нам бы полагалось больше знать о био. Ведь именно благодаря роботам нам удалось выстоять на этой враждебной земле.

— Вот как? Вы все-таки умеете договариваться с ними?

— Нет. Но, видимо, наши предки умели. Именно биороботы прикрывали посольство, пока его укрепляли, превращая в Бункер. Это было в самом начале, две сотни лет назад, — вокруг была радиация, и не утихли еще сражения Последней Войны. Наших предков, выходцев из враждебных вам стран, ненавидели люто и уничтожали беспощадно. Нас было мало, а оружия тогда было море, и каждый считал своим долгом выпустить очередь или пальнуть из гранатомета по вражескому посольству. И только био сумели тогда защитить нас, организовав мощную оборону. Потом началась ядерная зима, людям стало не до мести, да и Бункер уже был построен. Разношерстный люд, населивший его, в стремлении выжить сплотился и постепенно превратился в новый народ — вестов. И все это происходило под прикрытием союзных нам био.

— Био прикрывали американское посольство? Не знал. Удивительно, но вполне объяснимо. И что же случилось потом?

— Био ушли. Но мы уже могли сами за себя постоять.

— Но почему они ушли, если у вас все так удачно складывалось?

— Никто не знает. Наша беда еще в том, что мы слишком погрузились в проблему выживания. Мы стали хорошими воинами — но потеряли многие из наших знаний, в том числе и прежние языки. Мы, потомки разных народов, были вынуждены находить общий язык — и это был вражий, ваш язык. Историю нашей борьбы тоже никто не записывал. Да и собственную письменность спустя первые полвека весты утратили. Тогда считалось, что, в первую очередь, нужно знать язык и грамоту врага. К нам попадали пленные из местных. Мы приказывали — и они учили. Учили старших, учили детей. Дети хорошо схватывают то, что полезно. Полезен был ваш язык. Ушли из жизни старшие поколения — и языки предков стали для детей «мертвыми». Спохватились, когда прошло еще полвека. Да никого из тех, кто помнил, что да как, уже не осталось. Были бы живы старики — другое дело. Да только не доживал никто до старости. Вот и пришлось осваивать новую грамоту — и это была уже грамота врага. Так что мы многого не знаем — даже о самих себе.

— Да уж… — пробормотал Книжник. Про себя же подумал: как же это здорово — что обитатели Кремля в этом хаосе сумели сохранить и продолжают оберегать хоть какие-то крупицы былого знания! И как это худо — потерять связь со своими корнями… Нет, он просто обязан помочь Зигфриду и его народу!

— Послушай, Зиг… — заговорил было он, но вест вдруг отвлекся от созерцания пространства, захваченного Полем Смерти, и уставился на спутника, но как-то странно будто глядя сквозь него. Жуткий был взгляд, нечеловеческий, что, наверное, и случается, коли примешь эту самую Капсулу смерти.

— Там что-то происходит, — сказал воин, с прищуром глядя на ближайшее здание, давным-давно развороченное прямым попаданием то ли снаряда, то ли ракеты. — А ну за мной — посмотрим!

Не задавая лишних вопросов, семинарист поспешил за вестом. Делать нечего — приходится доверять его особому чутью, подаренному смертельным снадобьем. Уже на ходу Зигфрид выдернул из ножен меч — и прибавил шагу, продолжая, тем не менее, двигаться почти бесшумно. Книжник начинал уже задыхаться от бега, в последний момент только вспомнив, что у него больше нет оружия — если не считать последних трех отравленных стилосов. Но не оставалось времени, чтобы испугаться, — воин уже перепрыгивал через груду обвалившегося кирпича, врываясь в темную неизвестность глубокого провала в стене чудом устоявшего полуразрушенного здания.

Их уже ждали. Книжник вполне готов был увидеть толпу разъяренных нео и даже какое-нибудь жуткое, неубиваемое создание вроде кио. Но бросившееся навстречу существо будто выскочило из ночных кошмаров.

Страшная, ожившая тряпичная кукла — вроде кукол вуду из книги о какой-то древней культуре. Только эта кукла была живая, злая и превосходно двигалась, размахивая двумя странными орудиями в виде сцепленных друг с другом железных брусков — по одному в каждой руке.

Секунду спустя наваждение пропало: резким взмахом меча Зигфрид снес «тряпичной кукле» полчерепа. Из-под дикой мешанины разноцветных лоскутов хлестнула самая обыкновенная кровь. Выронив свои странные колотушки, «кукла» повалилась на бок, и тут же, прямо за падающим телом, возникло похожее существо. Тут же знакомо прозвенела спущенная тетива. И впервые Книжник в полной мере оценил то преимущество, что дарила весту страшная Капсула смерти: молниеносным, недоступным простому смертному движением воин разрубил на лету тяжелый арбалетный болт. Его половинки глухо срикошетили от стены, и у замотанного в рваные тряпки врага не было шанса заново зарядить оружие: вест походя, легким движением перечеркнул врага по диагонали — и устремился дальше. Ничего не успевший понять семинарист бросился было следом — и прямо ему в руки повалилась отрубленная половина туловища с плотно, как у мумии, замотанной головой.

Книжник заорал — от страха и омерзения: под слетевшими тряпичными обрывками на лице убитого скрывались отвратительные язвы. Отчаянно отбросив от себя кусок трупа, осторожно, по стенке стал продвигаться дальше. Рядом с головой в стену хлестко вошел и застыл, злобно дребезжа, толстый арбалетный болт — и это был, пожалуй, самый опасный для парня момент. Все взял на себя Зигфрид — Книжник не успел метнуть ни одного стила. Бой был скоротечным: воин четко и безжалостно расправился с бандой в странной экипировке. Ни одного лишнего движения не совершил вест. Удар параллельно полу от себя — одна перерубленная поперек туловища «мумия». Меч взлетел вверх и, описав петлю, устремился обратно, снеся новому врагу голову и руку с зажатым в ней широким тесаком. В следующий момент воин ушел вниз, уворачиваясь от коварного удара в спину, и, крутнувшись вокруг собственной оси, оказался лицом к лицу с последним живым противником. У того было два варианта: самый верный — бросить оружие и бежать. Но он выбрал второй — вскинув над головой изогнутый, зазубренный палаш, собрался вложить всю силу в мощный удар сверху. Зигфрид успел подняться на ноги прежде, чем обрушилась на голову вражеская сталь. И вместе с ним поднялся к потолку его острый клинок, легко, будто не было у него на пути упругой плоти врага, — от паха до замотанной в тряпье макушки. Две половины тела, орошая пол кровавыми потрохами, синхронно рухнули в пыль.

Когда Книжник вышел в пустынную, плохо освещенную комнату, все было уже кончено. Изуродованные тела неизвестных валялись в куче осыпавшейся штукатурки, в центре, осматриваясь, стоял Зигфрид.

— Что это еще за твари? — машинально поднимая брошенный арбалет, сдавленно спросил Книжник.

— Дампы, — сказал вест. — Смертельно больные, а потому на все готовые и безжалостные каннибалы. Видишь, в тряпье укутались — тела их покрывают гнойные язвы, они же высасывают из тел жизненные силы, ускоряя метаболизм и заставляя их убивать и пожирать все, что движется. Если бы не проглоченная мной капсула — черта с два я бы так легко с ними управился: дерутся они классно. Но двое, похоже, ушли: обычно дампы «семерками» ходят…

— И оружие у них хорошее, — осматривая арбалет, сказал Книжник. — Ого, да он многозарядный — знай только тетиву рукоятью взводи!

— Возьми себе, пока нормального оружия не найдем, — предложил Зигфрид. Посмотрел на догорающий в углу костерок. — Только над огнем ошпарь — кабы заразу от них не подцепить.

— А у меня антисептик есть! — оживился Книжник, хлопая по суме.

— Тут другое интересно, — не слушая его, сказал вест. — Огонь они развели, топлива заготовили — небось жрать решили приготовить? А что же они готовить собирались?..