Чтение онлайн

— Надеюсь, источник скоро преобразит этот уголок пустыни, — проговорила она.

— Место, где Морлен готовил свой ваххс, однажды станет оазисом. И все благодаря тебе.

— И твоим трудам, Яспер.

— Я рад, что буду рядом с тобой, когда ты будешь петь перед императором.

— Спасибо, что ты был со мной все это время, Яспер. — Она взяла его здоровую руку. — Разве можно было подумать…

— Нет, даже в голову не приходило. — Он пододвинулся к ней поближе. — Теперь я знаю, что мир куда более велик, чем казался мне прежде.

Лунный свет осветил его доброе лицо. Яспер притянул к себе Маэву.

Губы их соприкоснулись. Поцелуй этот словно преобразил все костры, которые он зажигал за время их долгого странствия, в один-единственный. И пламя его было ровным.

Торопливые шаги рядом заставили их оглянуться. Это были Сара и Дорьян.

— Простите, что помешали. — Обтрепанный наряд Сары казался на ней роскошным платьем — не менее прекрасным, чем то, которое сшила из синего шелка Лила.

— Вы намереваетесь уснуть? — спросила Маэва.

Они дружно кивнули.

— И завтра утром вас здесь уже не будет, — проговорила она голосом, полным печали.

— Но дорога в мою рощу тебе известна, Маэва, — промолвил Дорьян со внезапной хрипотцой. — Разрешаю бывать там так часто, как тебе будет угодно.

Маэва внимательно посмотрела на них обоих.

— Хотелось бы, чтобы цвет ваших глаз стал прежним, — сказала она порывисто. — Разве они никогда больше не будут синими?

— Скорее всего, — ответил Дорьян.

— В этом нет беды, — заметила Сара. — Что мы видели и где были, не отменишь и не забудешь. Ты ведь тоже стала другой.

Посмотрев на Яспера, на спящего Девина, на зинда, Маэва поняла, что это действительно так. Все переменилось. Она больше не бежала от лорда Морлена, чтобы попасть к отцу. И готова была возвратиться в Сливону, чтобы спеть перед императором.

— Не буду прощаться, — проговорила она, глотая слезы.

— А мы и не прощаемся, — ответил Дорьян. — Мы встретимся еще не раз.

Однако все они обнялись, как перед вечной разлукой.

А зинд поклонился им с тем же почтением, с каким склонился бы перед императором.

Когда Сара проснулась на поросшей травой лужайке, ей показалось, что она все еще спит. Впрочем, теперь-то уж она научилась видеть разницу между сном и бодрствованием, и лужайка эта была из ее настоящего мира. Повернув голову, она увидела внимательный взгляд Дорьяна. Он улыбнулся. И в улыбке этой она прочитала все то, что случилось с ними после первой встречи в Замке целителей в мире форм и пространстве начал до настоящего мгновения.

Прогалину, на которой они лежали, окружали деревья, и листва их сверкала как в тот давний, почти забытый день.

— Где мы? — спросила она.

— В Замке целителей, — ответил он. — Внутри седьмого священного кольца.

Сара услышала певучий голос. Поднявшись, она посмотрела на небо. Над ее головой медленно кружили огромные птицы. На их перламутровых перьях переливалась радуга.

— Теццарины, — выдохнула Сара. — Они вернулись.

Теперь птицы выглядели чуть иначе — кончики их крыльев сделались угольно-черными. Однако они стали еще красивее. Одна из них опустилась на землю и вперевалку направилась к Саре. Оперение ее покрывали пятна, на месте одного из глаз остался шрам.

Сара шагнула навстречу и преклонила колени. И на сей раз, когда теццарина открыла клюв и полилась ее чудесная песня, она зарыдала, зная, что никто не вправе приказать ей молчать.

Драдена Эстер восседала перед целой грудой пергаментов. До полудня еще далеко, а работники уже несколько раз прерывали ее своими вопросами.

Послышался новый стук, и дра Джем открыл дверь прежде, чем она успела попросить его подождать. Эстер уже решила, что Джем стал пренебрегать этикетом и за короткое время превратился из надежного дра в прохвоста, способного бесцеремонно вломиться в ее кабинет.

Он просто не мог выбрать худшего времени для своего появления. Эстер только что поставила огромную кляксу на документе, который она составляла. Кляксу! Промокнув чернила, она поняла, что лист придется переписывать.

— Ну что там у тебя? — Она постаралась укрыть листок с кляксой за другими пергаментами.

— Очередные новости, драдена.

— Какие еще? — Словно ей было мало хлопот с восстановлением Замка.

— Прибыл вестник от короля.

— Хорошо. Он сможет доставить мое послание во дворец, — сухим тоном проговорила Эстер, радуясь тому, что получила возможность без всякого труда известить короля и королеву о том, что их дочь нашлась и что она жива и невредима. Саравельда вышла из леса вместе с этим высоким чужеземцем Дорьяном. Оба они были одеты в грязные и немыслимые лохмотья. И оба не выказали должного уважения к Эстер, когда она объявила им, что решение по поводу их проступков будет вынесено, как только проступки эти получат надлежащую оценку. В ответ они самым невежливым образом потребовали, чтобы им предоставили возможность помыться, а потом созвали всех элловенов. Эстер не могла согласиться с подобным требованием, и тогда Саравельда сказала, что элловены будут созваны и без участия драденов. Глаза этой девицы показались Эстер одичалыми, и что самое ужасное, они были пепельного цвета, как и у Дорьяна.

Эстер обошла элловена Дисака и элловену Клер, занявшую место мистива в Совете Замка, и настояла на том, чтобы совещание по поводу нарушителей порядка было проведено немедленно. Они согласились, однако сказали, что не видят беды в том, если оба провинившихся студента предстанут перед всеми элловенами. И вопреки возражениям Эстер такая встреча состоялась без присутствия единого драдена. О результатах Эстер не известили, ей только дали понять, что Сара и Дорьян согласились остаться в Замке до вынесения решения.

«Согласились! Какая наглость!»

— Драдена! — Взгляд Джема был странным.

Эстер взяла себя в руки.

— Да?

— Вестник сказал, что король и королева будут здесь завтра днем.

— Завтра днем! Но на завтра я назначила совещание Совета.

— Его придется перенести на другое время.

Эстер вдруг представила, какой позор предстоит испытать королеве Торине.

— Впрочем, возможно, на нашем совещании будут присутствовать сам король или королева. Да. Так мы и поступим, Джем. Поручаю это дело тебе. — Она постучала костяшками пальцев по столу. — Это все?