Чтение онлайн

— Надо будет сходить поискать его, — проговорил он.

— В одиночку? — спросила Сара.

— В одиночку, — твердым голосом сказал он. — Ночь скроет меня.

— Я пойду с тобой, — сказала Маэва, хотя усталость мешала ей пошевелиться.

— Нет. — Он приложил палец к ее губам. — Я никогда больше не позволю себе рисковать тобой.

Маэва хотела возразить, однако и на это у нее не было сил.

Яспер дал им два одеяла, оставил бутыль с водой и буханку.

— У меня есть еще, — сказал он, когда Маэва попыталась протестовать. Он поднял Маэву на ноги. — Я не могу оставить там Девина. Я вернусь. — Однако Маэву он обнял так, словно делал это в последний раз.

Оседлав Фортуну, он направился по залитой лунным светом дороге. Конь и всадник поднялись на холм и исчезли из глаз Маэвы. Ну почему он не объяснил ей, каким образом выбрался из Мантеди? И откуда пришла мучившая его боль?

— Даже приятно, что я настолько устала, — сказала Сара. — Вот-вот засну и встречусь с птицами Иб.

Она постелила одеяло на земле возле Дорьяна.

— Я знаю, что лорд Морлен будет искать меня. Ты говорила, что если эбровен однажды заглянул в твои глаза, то потом он может преследовать тебя во снах. Не понимаю, почему он не отыскал меня вчерашней ночью, когда мы заснули на берегу залива?

Маэва заставила себя задуматься о предстоящем.

— Дело в том уголке, который устроил для себя Дорьян в стране снов, — сказала она. — Сегодня мы можем начать прямо оттуда. Он объяснил мне, как попасть туда и как взять тебя с собой, как делал сам каждую ночь. Возможно, сейчас он уже там.

— Он брал меня туда каждую ночь? — Резкая нотка в голосе Сары удивила Маэву.

«Она ничего не знает. Дорьян ничего не сказал ей, а она не спросила».

— Да, он делал так каждую ночь для того, чтобы защитить тебя.

— Защитить меня?

— Он сказал мне, что тебя преследуют темные птицы, — проговорила Маэва неуверенным голосом. — Он давно хотел об этом тебе рассказать.

— Раз уж он спит, может быть, ты сделаешь это?

И Маэва, как могла, рассказала Саре об устроенной Дорьяном роще сикомор.

— Мы сможем уйти оттуда, как только удостоверимся, что оказались в одном сне, — полным волнения голосом пояснила она. — Птицы Иб охотятся за тобой, и, скорее всего, мы увидим их сразу же, как только окажемся в стране снов.

Она осторожно сняла камень дримвенов со спящего Дорьяна и надела себе на шею. Прикоснувшись к нему, она сразу же ощутила, что все в порядке. Где бы он сейчас ни находился, здоровье после бегства из Мантеди вернулось к нему.

«Дорьян, Дорьян, если ты только слышишь меня, пожалуйста, вернись к нам». Она расстелила одеяло рядом с Сарой, наверху ярко светила луна.

— Представь себе огромную сикомору, — пробормотала она.

Сара не ответила.

Когда Маэва увидела величественное и мирное дерево, возвышавшееся над уголком Дорьяна, она попыталась найти дух Сары, как учил ее Дорьян, однако не сумела этого сделать. Она оказалась в одиночестве. Здесь было так спокойно и тихо, что Маэве не хотелось никуда уходить. Может быть, Дорьян все-таки появится здесь. Однако если она станет ждать, а он не придет, Саре придется в одиночку и без чьей-либо помощи сражаться с птицами Иб.

Маэва заметила калитку, которая вела из мирного уголка. Распахнув ее, она оказалась на краю озаренного лунным светом утеса, у подножия которого взмывали океанские волны. Отвернувшись от морского простора, она заметила Сару, спешившую по тропинке. Она побежала, чтобы догнать ее.

— Если я сумею добраться до них, то смогу объяснить им, что случилось, — сказала Сара.

— Кому объяснить? — спросила Маэва.

— Королю и королеве Белландры. Мне знакомо это место — сейчас мы находимся недалеко от дворца.

Непереносимый крик пронзил слух Маэвы. Оглянувшись, она заметила нависший над утесом черный силуэт, устремившийся к ним. Птица Иб.

Сара повернулась лицом к птице.

— Стань рядом со мной, Маэва, — сказала она.

Маэва сорвала камень дримвенов с шеи и подняла вверх, глядя на золотой свет, лившийся из его середины. Протянув к нему руки, Сара принялась впитывать это сияние. Над утесом зазвучала песня дримвена — куда более громко, чем доводилось слышать Маэве. Песня прогнала из ее головы все мысли, наполнила сердце, хлынула в глаза.

Все предстало перед ней в собственном свете: выражение на лице Сары, полное безумной ярости, жажды боя и готовности убивать; птица Иб, охотница, выпущенная на Сару и уже расправившая когти. Темная птица была совсем рядом, одно из крыльев ее коснулось плеча Маэвы. И то, что она увидела, понять было невозможно, однако…

Она поняла, что представляет собой эта птица.

И сразу же опустила вниз камень — подальше от глаз Сары.

Слишком поздно.

Окруженная облаком света, Сара выпустила поток пламени в птицу Иб, та с криком упала на землю, покрытая ожогами… глаз птицы был поврежден огнем. Вновь подняв руки, Сара шагнула вперед. Маэва попыталась оттолкнуть ее и отвлечь, но словно наткнулась на гранитную стену. Сара даже не шелохнулась.

— Камень! — воскликнула она. — Где камень? Я должна добить эту птицу!

Маэва повернулась и побежала. За спиной прохрустели шаги. Сара догнала ее и, тряхнув за плечи, крикнула:

— Почему ты бежишь? Дай мне камень. Я могу убить одну из птиц Иб!

— Нет! Нет! Ты никогда не простишь себя за это. Остановись!

— Я не могу не закончить дела!

— Прости, — сказала Маэва. — Мне очень, очень жаль. Но я не знала.

— Чего ты не знала?

— Что птица эта служит князю Тьмы как подневольный раб. А не сознательный прислужник.

— Но она остается птицей Иб! Она исполняет поручения князя Тьмы.

Маэва кивнула:

— Да. Да, это так. Но, Сара, пойми — перед тобой плененная теццарина.

Берну нравились ночи, когда он мог красться по Замку, не стесняясь присутствия остававшихся в нем элловенов.

Ему казалось забавным, что повседневный распорядок жизни в Замке не переменился. Как-то целители объяснили смерть элловена Майна? Невзирая на старость, у него было идеальное здоровье. Нет, они не смогли определить причин его смерти, как и кончины элловены Ренайи. И тем не менее они продолжали учить и лечить. Драдены готовили пищу и поддерживали повсюду безукоризненную чистоту. Некоторые из новичков отправились восвояси, однако среди ловенов таковых не было, хотя многие из них жаловались на кошмары.