Чтение онлайн

Дорьян без колебаний прошел мимо двух деревьев. Следуя за ним, Сара ощутила препятствие, как если бы ей приходилось разрывать тысячи паутин, словно что-то тянуло ее назад. Однако ничего похожего в действительности не было.

— Подожди, — окликнула она своего спутника.

Дорьян повернулся.

— Постой, — проговорила она. — Я хочу знать, что произошло. Как ты сумел проникнуть за печать на двери спального корпуса? Почему ты оказался в моей комнате?

Остановившись возле изрытого глубокими бороздами ствола древнего дерева, Дорьян казался частью этого леса.

— Почему нам с тобой приснился один и тот же сон? — спросил он.

— Значит, ты помнишь? Ты тоже видел ее? Эту птицу?

— Трудно было бы не заметить.

— Не понимаю, как ты сумел…

— Пойдешь со мной? — оборвал он.

И не дожидаясь ответа, повернулся и направился дальше. Сара поспешила следом, ощущая желание забросать вопросами раскачивавшуюся перед ней спину. Однако царившие здесь мир и покой не допускали шума, и она смолкла. Дорьян шел уже среди менее толстых деревьев, направляясь вверх по склону и чуть на запад — сворачивая в сторону моря. Он вновь пересек первое священное кольцо, направившись на запад. Выйдя из леса, они оказались у кромки скалы, возвышавшейся над Белланским морем. Усевшись и свесив вниз ноги, Дорьян жестом предложил Саре последовать его примеру.

Было так приятно раскачивать ногами над морем. Сара взяла согретый солнцем камушек и запустила его по дуге над спокойной водой, проводив взглядом до едва заметного далеко внизу всплеска.

— А теперь расскажи мне о том, что было ночью?

— Ты все видела сама. Что еще я могу рассказать? — Глаза его напомнили Саре кусок лазурита в оправе из ценнейшей породы дерева.

— Мне известно то, что видела я сама. Но что видел ты?

Он обхватил руками колени.

— Птица готова была схватить тебя. Я крикнул, чтобы ты проснулась. Потом оказался в твоей комнате. Когда же опасность миновала, я вновь вернулся в свою постель.

Сара поежилась. Итак, Дорьян действительно побывал в ее сне! Невозможно представить.

Небо начало кружиться, сливаться с морем, сливаться во вращении и с землей. Даже скала под нею вдруг показалась Саре ненадежной. И когда она попыталась отыскать опору, теплые и мозолистые руки Дорьяна отодвинули ее от края скалы.

— Сара, — проговорил он, — Сара.

Она попыталась взять себя в руки, дождаться мгновения, когда мир вокруг перестанет кружиться, и, заметив, что Дорьян растирает ее руки, сказала:

— Прости. Я не знаю… Ничего не знаю!

Осторожно выпустив ее, он проговорил:

— Все будет хорошо. Я тоже ничего не знаю. Подобного этому сну в моей жизни еще не случалось.

Дорьян посмотрел на Белланское море, на мгновение углубившись в себя и отстранившись, сделавшись вдруг более чужим, могло бы объяснить одно воспитание в Эмменде… Он словно заглянул за край света и увидел там такое, чего Сара и представить себе не могла. Наконец он очнулся и вновь посмотрел на нее:

— А не заняться ли нам травами? Нам надо еще успеть вернуться к обеду.

Элловена Ренайя закрыла за собой дверь в одну из комнат чертога мистивов. Она намеревалась здесь, под защитой стен, поразмыслить о дарованиях только что прибывших в Замок новичков.

Солнечный свет, чуть притененный тонкими занавесями, ложился на умиротворяющую цветочную композицию; воздух благоухал розмарином, благоприятствующим чистоте мысли. Ренайя уселась за небольшой столик с цветами. Она надеялась, что Дорьян окажется потенциальным мистивом — Ренайя обожала обучать новых мистивов. Ведает Бог, их так мало на этом свете. Все ее прочие коллеги искали на землях королевства одаренных учеников, оставив Ренайю в одиночестве воевать с Эстер.

Ренайя вздохнула, едва ли не пожалев о том, что наделена столь сильным дарованием. Наличие такового мог заметить любой мистив, однако специальность Ренайи — наречение таланта — требовала куда более сильных способностей.

Она обратила свое внимание к Дорьяну, юноше, ставшему центром противоречий: среди всех учеников-целителей он оказался первым, в ком не было ни следа белландрианской крови. Будучи совершенным чужаком, он особенным образом искушал обитавших в замке драденов.

Драдены! Они также смущали Ренайю, хотя она жила в замке уже тридцать лет — с пятнадцатилетнего возраста. Главная драдена Эстер упорно возражала против обучения Дорьяна в Замке. Ренайя не сомневалась, что, если бы существовал законный способ воспрепятствовать этому, Эстер отыскала бы его. Однако обучением ведали элловены, и они твердо стояли на своем: Замок нуждался в одаренных студентах, пусть даже они и происходили из других земель.

Ренайя постаралась успокоиться, припомнив слова своей наставницы, элловены Таис: «Драдены несут на себе тяжесть мира, чтобы мы имели возможность лечить». Так было. И так будет всегда.

Она произнесла в уме короткую молитву мистива: «Господи, помоги мне не видеть ничего другого, кроме правды».

Она представила себе Дорьяна: синие глаза, угловатый костяк, длинные руки и ноги… и такой высокий для своих шестнадцати — с одним только месяцем — лет. Насколько же еще он сможет вырасти?

Ренайя позволила своему сознанию отклониться от его внешности. Закрыв глаза, она принялась изучать цвета личности Дорьяна. Глубокий и очень жизнестойкий тип. Недавно израсходовал огромное количество энергии. Интересно бы узнать, на что. Сосредоточение оставило Ренайю, и она вспомнила о предостережении королевы Торины. Если бы только Эстер разрешила приподнять Невидимость. Пусть некоторые оспаривают статус королевы Торины как Великой провидицы, а другие смеются над ней, однако кристалл Марии принадлежит ей. Возможно, в Замке творится нечто худое. Ренайя знала, что не слишком здорова. Может быть, силы ее подтачивает какой-то неведомый фактор?

«Возможно, я теряю и свое умение».

Она склонила голову, возвращаясь к размышлениям о сути личности Дорьяна. Какова же природа его дара?

Геновен.

Глаза ее широко распахнулись. Ренайя чуть не рассмеялась. Каким-то образом она позволила себе увлечься полетом фантазии. Геновен! Такого дара в Замке не видели еще со времен, предшествовавших вторжению Кариида. И хотя элловена Таис старательно учила Ренайю знанию всех дарований, именовать кого-либо геновеном ей еще не приходилось.