Шрифт:
Zalesnoe.RU
Электричка, слегка раскачивая пассажиров, везла их точно к намеченным пунктам назначения. Аня с Митей за город на дачу ехали впервые. Двойняшек премировали недельными каникулами у бабушки перед началом школьной жизни. Путешествовали дети с мамой – самой красивой Эммой в мире! Вероятно, бабушка с дедушкой хотели вырастить из неё принцессу, им это практически удалось. Эммочка лечила людям нервы и души, работала доктором психоневрологом. Ей самой нужен был отдых, а ещё за вредность работы «парное молоко», как она уверяла.
Выйдя на перрон, дети вдохнули воздух, пропитанный луговыми цветами настолько, что головы закружились от аромата.
– Мам, далеко пешком идти? – спросили протяжно на два голоса.
– Нет. Через поле, до домов. Бабушкин – первый.
Бодро, обгоняя друг друга, помчались в сторону посёлка. Мама не пыталась остановить. Зачем? Детство убегает от людей очень быстро. Намного быстрее, чем они понимают, что нежный возраст уже закончился.
Лёгкое платье в мелкий цветочек, выбранное Эммой для сегодняшнего дня, дополняла широкополая шляпа, на руке висела светлая сумка из соломки. Мама двойняшек собирала, не останавливаясь, большой букет полевых цветов. В этой безмятежности последних дней лета, как в озере, отражалось то, что можно назвать простым словом – счастье.
К бабушке на недельку.
Бабушка – верный друг внуков, если она снова начала понимать детские шалости, умеет хранить великие тайны, печёт пирожки. Двойняшкам повезло. Печёные штучки с разными начинками у бабули получались отлично. Интересные рецепты она записывала в толстую «амбарную» книгу. Дети ворвались в дом, взлетев по деревянным ступенькам, чмокнув бабулю в обе щёки, уселись пить чай. Эмма прошла степенной походкой, поцеловала маму, поставила букет в стеклянную крынку с водой, тщательно вымыла руки с душистым мылом. Только после этого присоединилась к чаепитию. Доктор даже вне работы – доктор.
– Как наш Эдуард поживает? – поинтересовалась бабушка.
– В рабочем режиме, – ответила Эмма, словно речь шла о стиральной машинке, поезде или тракторе. Потом, намного мягче, добавила: – Всё нормально, мамочка, он много работает. Ты прекрасно знаешь моего мужа. Что у тебя новенького тут?
– Завтра яблочные пироги, – сделав важный вид, отрапортовала мама Эммы с обычным русским именем Вера. Из этой женщины принцессу делать не собирались, в неё просто верили. Родители Веры Петровны Гольштейн, в замужестве Гольц, верили, что судьба будет благосклонна к их дочке, в какие бы времена ей не выпало жить.
Чердачная история.
Старый дом бабули не производил впечатления, что вот-вот рассыплется, как не сбывшаяся мечта. Дети ещё издали заприметили окно на чердаке под крышей. Если сделано такое окошко, то должна быть лестница на чердак. Она обнаружилась в коридоре. Зачем время растягивать, когда нет необходимости? Разумеется, что первый вопрос полетел в бабушку от дошкольников во время обеда: – А можно мы посмотрим, что на чердаке?
– Устали ведь? В другой день, а? – неуверенно спросила бабушка.
– Нет! Не устали! Сегодня-сегодня!
– Непоседы, будь, по-вашему! Аккуратнее там!
– Мам, а когда папа приедет?
– Обещал завтра, ему надо проект сдавать. Папа у нас – человек занятой, папа у нас архитектор, – вероятно, сама себе напомнила Эмма, – Эдик без чертежей – просто Эдик, зато с чертежами – Эдуард! – вся компания расхохоталась. На самом деле папа Эдик добрый симпатичный почти блондин. Даже без очков. Такой же модник, как мама Эмма. Ещё он руководил каким-то там архитектурным бюро. Мама с бабушкой обсуждали своё скучное взрослое. Двое абсолютно разных по всем параметрам детей развлекали себя сами. Подумаешь – родились почти одновременно? Аня – белокурая кудрявая спокойная детка, а Митя – ерошистый шатен, на котором «всё горело», выражаясь языком родственников. Вот – лестница на облака! Надо тихонько лезть, ступеньки старые, шатаются. Гуськом начали подниматься наверх.
– Ань, чего ты сумку свою не оставила в комнате? – удивился Митя.
– Мама говорит, что у дамы всегда должна быть сумочка «на всякий случай»: расчёска, зеркало, ну там разное. Я же сама несу. Лезь быстрее!
Чердак действительно производил впечатление, что здесь лет сто никто не появлялся. Лучи полуденного солнца превращали пыль в золотой дождь. Аня с Митей чихали. Проверяя доски на прочность, дети двигались к большому сундуку, возле которого, как бы приглашая по ним подняться, стояли разнообразные коробки.
– Полезем туда?
– Ага! – молниеносно согласилась сестра.
Присели на край сундука, покрытого большой плюшевой скатертью, пыльной, старой. Но, когда-то, она точно была красивая – местами на ней даже узор проглядывал.
– Скатерть уберём!
– Угу.
Скатерть не поддавалась. Вцепившись двумя руками, начали тянуть изо всех сил. Минуты две отдыхали, сидя на ребре сундука. Коробки под ногами зашатались и…
БУМ! Добро пожаловать!
Аня с Митей успели схватиться крепко за руки. Они всегда так делали, если становилось страшно. Ноги выше головы: порхала Анина юбка с пышным подъюбником, отороченным кружевами, словно распустившийся мак, в зелёную клеточку. Наконец-то движение вниз прекратилось. Неизвестно откуда начал литься свет, сначала довольно слабый, но всё же.
– Когда свет – не так страшно, – прошептала Аня.
– А ты боишься что ли? – удивился Митя.
Спросил сестру, получил от кого-то оплеуху по затылку: – Вы такие кто? – громко произнёс огромный деревянный Солдат без одной ноги. На нём всё было пошарпанное старомодное из другого века.
Дети поняли, что лучше просто отвечать на вопросы: – Мы – Аня и Митя. Мы упали в сундук. А Вы кто? – спросила Аня вежливо.
– ХА-ХА-ХА! Упали в сундук! Поздравляю, вы в нашем Королевстве Сломанных Игрушек. Королева Мальвина ждёт вас уже лет шестьдесят. Я вас к ней провожу.
– Но нам всего семь через три месяца исполнится! – попытался возразить Митя.
– Когда у кого-то оторвана рука или нога, время идёт иначе! Год становится десятилетием!
Дети вздохнули, взялись за руки, покорно направились за прыгающим огромным деревянным Солдатом. Они шли сквозь дымку мерцающего пыльного тумана, не осознавая, реально ли всё происходящее. Им стало страшно.
– А почему Вы такой огромный? – почти прошептал Митя.
– Тут все, кроме вас, огромные! Мы теперь поменялись с вами размерами.