Чтение онлайн

Она шла молча, не глядя на меня.

– Ты на элку что ли обиделась? Элка – в смысле, электричка. Электричку я цеплял. Я зацепер. А ты чего подумала?

– Дурак… – фыркнула Ситкуллина.

– Сама дура, – надулся я, – Не знаешь – не говори. Я зацепингом уже полтора года как занимаюсь. Это круче любого паркура. Про руфрайдинг слыхала когда-нибудь?

– Ну да, – с умным видом кивнула она, хотя ежу было ясно, что нифига она не слыхала ни про руфрайдинг, ни про зацепинг.

Но я почему-то уважаю таких девчонок. То, что девчонки о многих вещах не имеют понятия – общеизвестный факт. Только одни своё невежество и серость выставляют напоказ, да ещё и гордятся этим: «Ну, я же девочка, я в этом не разбираюсь!» А другие этого не показывают – и правильно делают. Камилка как раз из таких.

– Мы с Никитосом сегодня цеплять пойдём собаку до Рамы. Хочешь – приходи, – радушно пригласил я.

Тут Ситкуллина явно озадачилась, и у неё не получилось этого скрыть.

– Собаку? – переспросила она, – Зачем?..

– Так собака – это же элка и есть.

Камилка сердито хмыкнула и отвернулась в сторону.

– Делать вам больше нечего…

– Почему нечего? В Раме рок-фест состоится, вот мы туда и поедем.

– А собака тут при чём?

Я расхохотался.

– Ты чем слушаешь? Я же говорю – собака это элка, а элка – электричка!

– Да ну тебя! – потеряла терпение Ситкуллина и пошла от меня.

– Придёшь, нет? – крикнул я ей вдогонку.

– Не знаю. Я подумаю, – последовал ответ.

Ну, вот вы уже и в теме про моё главное увлечение. Только я Ситкуллиной немножко приврал. Насчёт того, что полтора года зацепингом занимаюсь. По правде, я только этим летом впервые начал цеплять. Один раз просто с Никитосом бухали у него на даче и опоздали на последнюю элку до Москвы, точнее, она уже стояла на платформе, а мы только сзади успели подбежать, как двери закрылись. Ну, думаю, если щас на неё не попадём – дома люлей втащат, никуда потом вообще не выпустят. Соображать надо было быстро. Ну и, хз, как так получилось, цепанулись мы сзади электрички. А у нас ни перчаток, ничего с собой не было – голыми руками зацепились, стоим. Тронулся поезд, я по-первам застремался, спрыгнуть хотел, да поздно – он уж скорость набрал. Никитос, смотрю – тоже вроде зассал, но виду не подаёт, держится. Ну а я чё, левый что ли? Тоже, скажешь, что испугался, Никитос потом по всей школе растрындит, а ссыклом-то кому охота прославиться? В общем, прицепились, едем молчком. А тут ещё поезд встречный, я крайний ехал, так меня чуть ветром не оторвало. Но обошлось. И страх потом исчез куда-то. Даже по приколу стало вот так ехать. С ветерком домчались до нашей станции.

– Круто прокатились, да? – спросил Никитос, когда мы уже отцепились от поезда и пошли себе домой.

– Ага, – сказал я, – И главное, на халяву.

– Надо будет ещё попробовать так.

– Ага! Блин, жалко, на видео не засняли – а то выложили бы в Контакт, вот бы все прихуели!

– Ничё, в следующий раз заснимем.

В следующий раз Никитос взял с собой айфон. Мы цепанули сзади и опять поехали. Страха уже почти не было. Наоборот, даже кайфово. Летний свежий ветер отдувал назад наши волосы и толстовки, мимо пролетали станции, исчезая вдали. Прохожие все без исключения обращали на нас внимание. Мы круты! Для полного счастья не хватало рядом Камилки Ситкуллиной…

– Палево! Палево!.. – вдруг задушенно крикнул Никитос, когда остановились на одной из станций.

Он было отцепился и хотел дать дёру, но было уже поздно. Двое быдланов – помогала и ещё какой-то мужик, мент походу, уже были тут как тут.

– А ну, слазь! – заорал помогала, хватая меня за ноги.

– Уёбки малолетние! Жить надоело, что ли? Лет сколько? – гаркнул второй.

– Четырнадцать…

– В отделение!

– Мы больше не будем… – заблеял Никитос.

– Это вы в отделении будете объяснять! Родителям как звонить?

Вот зашквар, только этого и не хватало! В голове промелькнуло: слинять, пока не поздно. Я рванул бежать со всей дури, но мент, сука, бегал быстрее.

Надо ли говорить, что дома мне потом устроили настоящий распиздон. Отец орал и сверкал глазами так, что я чуть в штаны не наложил.

– Идиот! Дебил! Мало я тебя в детстве порол!!! – орал он, – Ишь, чего удумали, мать вашу за ногу! Острых ощущений захотелось? Энергию больше девать некуда? Так я ей найду применение! Найду, найду, можешь не сомневаться!.. А всё ты, ты, со своим бабским воспитанием! – перекинулся он на мать, – Вечно его выгораживала – ну, на, полюбуйся теперь, каков твой лоботряс! Дошло до того, что в полицию уже вызывают!!

– Господи, да я-то тут при чём? – сквозь рыдания, вяло оправдывалась мать.

– А при том! При том, что мешала мне его воспитывать как мужика! Вот и вырос разгильдяй, фокусник, мать его суку! А ему работать надо! Работать! Вагоны разгружать у меня пойдёт! Завтра же!!!

– Но… но он же ещё несовершеннолетний… – робко вступилась мать, – Куда ему работать, такому малышу?

– Мой отец в его годы уже на фронте воевал! Я металлолом собирал ходил с мальчишками, на стройке отцу помогал! И некогда было о глупостях всяких думать! А эти, современные, ничем не заняты, вот и пляшут кто во что горазд – то наркоманы, то теперь вот эти дебилы, что на поездах катаются! Нашли аттракцион, бездельники хреновы! Всё! Работать у меня пойдёт – без разговоров!

Отец сдержал своё обещание – отдать меня грузить товарные вагоны. У него там приятель работал.

– Вообще-то, несовершеннолетних по Кзоту не полагается… – пытался отговориться тот, но отец был твёрд как кремень.

– А ты уважь, Михалыч. Пусть и не по Кзоту, всё одно возьми в бригаду. Хоть волонтёром, хоть кем. С парнем сладу нет – вздумал на каникулах дурака валять. Занять же его чем-то надо.

Конец ознакомительного фрагмента.