Чтение онлайн

Туулик оказался мужчиной среднего роста, достаточно широкоплечим, словно квадрат. У него были темные, коротко остриженные густые волосы и густые брови. Он энергично потряс руки гостям и предложил им сесть.

– Мне сказали, что вы хотите меня видеть. – По-русски Туулик говорил с тем характерным эстонским акцентом, который сразу узнается.

– Извините, что отнимаем у вас время, – произнесла Фешукова, – но у нашего гостя из Москвы есть к вам несколько вопросов.

– Да, да. Я готов вам помогать.

– Речь идет о событии одиннадцатилетней давности, – начал Дронго, – когда вы работали в полиции. Тогда покончил жизнь самоубийством Арманд Краулинь.

Нахмурившись, Туулик закивал головой.

– Тогда много разговора пыло, – признался он, – некоторые считали, что его упили. – Он говорил именно так, через букву «п».

– Это были только слухи? – сразу спросил Дронго.

– Не знаю. Но следователь ничего не нашел, что опровергало бы эту версию. И мы никого не видели, хотя дежурили всю ночь.

– Вы дежурили на улице или стояли у дома?

– Мы сидели в машине, которая стояла у дома, – пояснил Туулик, – и никто не пришел. Мы очень смотрели. Ни один человек мимо нас не прошел и в дом не входил.

– Вы дежурили с вечера до утра?

– Сначала дежурила другая пара, – ответил Туулик, – а потом мы приехали. С двух часов ночи мы стояли, но там никто не приходил. А в половине десятого или без двадцати десять к нам выпежала женщина, секретарь погипшего. И мы попежали в дом.

– Она не вызывала полицию? – удивился Дронго.

– Вызывала, – кивнул Туулик, – а потом вспомнила про нас и выпежала на улицу. Мы сразу впежали в дом и поднялись на второй этаж. Там нашли труп.

– Там был еще кто-нибудь?

– Дежурный, – вспомнил Туулик, – и еще соседи. Мать с сыном стояли у дверей, и другой сосед вошел в квартиру.

– Это вы снимали тело с крюка?

– Да. Мы не стали ждать остальных. Дежурный вспомнил, что этот человек недавно проходил мимо него. Мы сразу порезали веревку, чтопы его спасти, но он уже не дышал.

– Вы его уронили на пол?

– Чуть не уронили. Держали за руку.

– Кто держал?

– Мы все. Думали, что его можно спасти.

– Понятно. И не удержали труп?

– Да, – кивнул Туулик, – это пыло нужно, чтопы его спасти.

– Потом приехал следователь?

– И прокурор. Даже начальник полиции. Приводили врачей, думали, что ему еще можно помочь.

– Понятно. В комнате было тепло, вы не помните?

– Нет, холодно. Отопление не рапотало, там ремонт шел.

– А почему вы дежурили всю ночь у обычного дома в тупике? – поинтересовался Дронго. – Ведь было целесообразнее выехать на центральную улицу и оттуда патрулировать весь переулок, из которого нет другого выхода.

– Нам приказали, – сказал Туулик.

– Кто-то подозревал, что будет убийство?

– Нет. Они другого поялись. Следили за этим домом. У нас пыли агентурные сообщения, что к одному из жильцов приходят дети. Нужно пыло проверить.

– Проверили?

– Да. Мы никого не видели.

Дронго разочарованно откинулся на спинку кресла. Рушилась последняя надежда.

– Может, вы спали или отлучались куда-нибудь? – спросил он.

– Нет, – нахмурился Туулик, – следователь тоже так говорил. Но мы не спали, мы разговаривали.

– А ваш напарник?

– Он тоже не спал. С ним можно встретиться и говорить. Он сейчас заместитель начальника полиции в Лимпажи, – очевидно, и в этот раз он пропустил букву «б».

– Если вы так говорите, то мы вам безусловно верим, – тактично нашелся Дронго.

– Он тоже со мной сидел и музыку слушал, – продолжил Туулик, – мы никуда не ходили. Такое невозможно представить.

– Ваши должности свидетельствуют об этом более чем независимо, – согласился Дронго, – если бы вы оба были нерадивыми полицейскими, то вряд ли смогли достичь сегодняшних успехов. И вы не можете вспомнить ничего необычного?

– Нет, ничего. Следователь приехал, нас допрашивал. Про руку мы ему сказали. Он ключи искал, потом их нашли. Нет, ничего неопычного не пыло.

– Понятно. – Дронго поднялся. За ним встала Фешукова. Последним – Эрик Туулик.

– Простите, что вас побеспокоили, – сказал на прощание Дронго, – и спасибо, что вы нашли для нас время.

– Я всегда готов помочь, – отозвался Туулик. – Все говорят, что он пыл хорошим человеком. Значит, нужно ему помогать. И находить причину его смерти. Я правильно сказал?

– Абсолютно, – подтвердил Дронго. – До свидания. – Он пожал протянутую руку хозяина кабинета и первым вышел из комнаты.

За ним поспешила Фешукова. На часах было около трех.

– Давайте где-нибудь поедим, – предложил Дронго, вспомнив, что у него сегодня вечером ужин с журналисткой Делчевой.

– Хорошо, – кивнула Татьяна. – Мы уже выполнили план на сегодня?

– Не совсем, – признался Дронго. – Жаль, Визма отказалась с нами разговаривать. И еще я хочу отправиться в Вентспилс на встречу с Андреем Скалбе. Насчет машины можете не беспокоиться, мне обещали выделить автомобиль с водителем.

– Кто обещал? – мрачно полюбопытствовала Татьяна.

– Один мой хороший знакомый.

Они вышли на улицу и направились к центру города, где можно было найти открытое кафе или ресторан. В дневные часы, как и во многих странах Европы, кафе и рестораны Риги были закрыты. Им с трудом удалось найти открытый стриптиз-бар, в котором представления давали только вечерами, но ресторан там оказался открыт. Спустившись в полуподвальное помещение, они сели за столик, и официант принес им меню. Когда официант подошел снова, Дронго предложил заказать холодный испанский суп «гаспаччо», который ему так нравился. На второе Фешукова попросила принести рыбу, а он – хорошо прожаренное мясо. И бутылку вина. К сожалению, попробовав «гаспаччо», оба поняли, что ошибались. Это был совсем не тот восхитительный суп, который подают в Испании. Концентрация чеснока в латышском «гаспаччо» оказалась запредельной. Они съели по паре ложек, и Татьяна смущенно выдавила: